– Ой, – корчу я гримасу, – в Варгерно эта кровь у половины знати. Рарунг Четвёртый такой бабник был – Валтиар ему в подмётки не годится! У Ала хоть внебрачных детей нет, а у деда нынешнего монарха трое или четверо только признанных.
– Райвэна, – прищур охотящегося кота, – ты правда считаешь Валтиара жутким бабником? Не понимаешь, что…
– Что?
– Ничего… Скажи, Алесия в Артахенге давно появилась?
– С месяц где-то. Точно не знаю, я же в Иркоре тогда жила.
– А почему не в резиденции?
– Вот ещё! – фыркаю. – У меня свой дом есть, любимый. С небольшой лабораторией и огромной библиотекой.
– Валтиар тебя в Нори не звал?
– Если бы! Каждый день ныл. Мол, и лучше, и все условия, и под рукой… Только я не вещь, созданная для того, чтобы исключительно «под рукой» быть! У меня своя жизнь, я привыкла быть независимой, никому ничем не обязанной.
– Ты поэтому не замужем?
– Слушай, – отвечаю устало, – давай навсегда закроем эту тему. Я не замужем потому, что никому никогда в голову не приходило сделать мне предложение. Разве что в школе в старших классах сыскался один придурок с извращённым чувством юмора, так тому шутнику Ал морду начистил так, что он забыл, как над девушками смеяться… Я некрасивая, понимаешь? А теперь ещё и старая. И говорю тебе об этом последний раз. Ещё одно слово обо мне несчастной – встаю и ухожу!
– Вот теперь я понял – почему… – тяжёлый вздох. – Хорошо, Райвэна. Больше не буду.
Но настроение, и так мерзкое из-за смерти Алесии, испортилось окончательно. Не было желания рассуждать о политических интригах, вечных философских темах и подоплёках моих поступков. Я резко встала и ушла не прощаясь. Через несколько минут стояла возле арки перехода, а ещё через миг – у своего дома в Иркоре.
Хватит с меня на сегодня потрясений и душещипательных разговоров.
***
Какое удовольствие забыть всякую чушь и заняться делом! Я бегло просматриваю свои записи и решаю скоротать время за составлением плана будущих исследований. Совесть меня не мучает. Всем положен небольшой отдых. Не навсегда же я сбежала, к ночи вернусь в Артахенгу. Переговорное устройство сначала отключаю, потом ругаю себя и снова включаю. Вдруг произойдёт что-нибудь серьёзное, вроде последствий бунта в Кирене. Всё-таки в первую очередь я целительница, а потом уже нервная старая дева. И с головой ухожу в работу.
Беспокоят меня весьма скоро. Никто иной как Вергиес Стайсге, растекающийся миллионами извинений и просьбой о встрече. Чтобы поскорее отвязаться, я соглашаюсь, сообщая, что в Иркоре, и только после этого ощущаю лёгкий укол тревоги. В доме я одна, магией не владею, позвать на помощь не смогу…
Одёргиваю себя. Это же магистр, пусть неприятный и скользкий тип, но у нас нет предателей. За тысячу лет существования Ордена не было!
«Всё когда-то случается в первый раз».
Слова желтоглазого мужчины задевают за живое. Растеребил бессмертный душу, растревожил. Заставил задуматься о том, что я двадцать с лишним лет старательно прячу на самое дно души, надеясь со временем уничтожить насовсем, но, оказывается, достаточно намёка – и поднимается волна обиды, такой жгучей, что впору разреветься.
Только целители не плачут. Никогда. Не дождётесь.
И сейчас я не собираюсь ни жалеть себя, ни копаться в себе, ни сетовать на несправедливость жизни, в которой кто-то рождается красавицей, а кто-то – дурнушкой. Так есть и будет, и ничего с этим не поделаешь. Я – Райвэна Аэ Лийшен Гроунг, сорок три года, целительница высшего уровня, личная помощница верховного магистра Валтиара Рэгарена, особа достойная и уважаемая, и на этом точка.
Звонок из прихожей меня даже радует. Господин Стайсге с его манерой целовать руку – намного меньше. Свои чувства я не скрываю, и уже поднесённая к пухлым губам ладонь избегает незавидной участи оказаться обслюнявленной.
– Чему обязана визитом? – тратить время на расшаркивания нет желания.
– Госпожа Гроунг, вы неподражаемы, – противное хихиканье. – Вы точно женщина? За двадцать лет я не заметил в вас ни капли кокетства.
– Зато вы им одарены за двоих – мы знакомы двадцать два года. Что вам угодно, господин Стайсге?
– Ах, прошу вас – Вергиес. Мы же друзья.
– Мы члены одного Ордена, но никак не друзья.
Стайсге смотрит на меня, рот растянут в улыбке, но выражение глаз нехорошее, злое.
– Я хотел бы попросить вас о небольшом одолжении профессионального характера, госпожа Гроунг. С тем чтобы вы потом непременно сохранили в тайне то, что узнаете.
– В тайне от Ордена? Я давала клятву ничего не скрывать, господин Стайсге.
– И вы докладываете даже конфиденциальные сведения, полученные в результате осмотра пациентов?
– Я личная помощница главы Ордена, осматривающая кого бы то ни было исключительно с его ведома и согласия и обязанная сообщать обо всём, что узнаю.
Конечно, я утрирую. Ал никогда не запрещал мне заниматься целительством, как и ни разу не спрашивал отчёта. Но Вергиес меня раздражает. Я-то решила, что нужна моя помощь, а тут речь, похоже, про обновление его молодящейся физиономии.