Закончил — и обнаружил, что котята уснули, пригревшись у него в кровати. Шмыгля под левым боком, Царап — под правым. И так они уютно сопят, что Эдрик не стал их будить. Почесал за ушком да и уснул сам.
За обедом Марва спросила прислуживающего ей Альфонсо:
— Ты случайно не знаешь, куда ведёт подземный ход в подвале?
— Нет, мадмуазель Марвелотта. Я никогда не спускаюсь ниже продуктового погреба, — чопорно ответил гоблин-дворецкий.
— Почему?
— Потому что это не моя сфера ответственности. Каждый должен заниматься своим делом, мадмуазель.
— И кто же занимается этим?
— Не знаю, мадмуазель. Не должен знать.
— В таком случае, придётся заняться мне.
— Как Вам будет угодно. Ваш брат прямо велел мне слушаться Вас, как себя.
— Судя по тону, ты не одобряешь эту идею.
— Я не могу одобрять или не одобрять идеи владельцев поместья. Это непрофессионально.
— Чувствуется какое-то «но», — проницательно заметила Марва, отодвигая тарелку.
— Вы абсолютно свободны в своих решениях, мадмуазель Марвелотта, но я бы не хотел докладывать господину Эдрику, что он остался единственным представителем этой ветви Колловски.
— Какой тонкий намёк, Альфонсо! — фыркнула Марва. — Думаю, то, что было безопасно для моих родителей, достаточно безопасно и для меня.
— Простите за неделикатность, мадмуазель Марвелотта, но Ваши родители очевидно не могут служить положительным примером в данном случае. Они умерли.
Увы, немедленно отправиться на разведку подземелий Марве не удалось. В коридоре на неё напали. Прижатая к стене мускулистой зелёной рукой, девушка не успела даже пискнуть.
— Нет, малявка, ты меня всё-таки выслушаешь! — заявила рослая полуорчанка. — Я не буду торчать под дверью кабинета, как эти штатские хрыгсы!
— Крага! — захрипела Марва. — Ты меня задушишь сейчас!
— Я не собираюсь день за днём выслушивать Альфонсовское бла-бла-бла насчёт… А, прости, увлеклась, — Крага опустила шею начавшей уже синеть девушки. — Ты жива ещё, малявка? Ну и отлично. Так вот: я не могу больше ждать…
— В кабинет, — хрипло прокашлялась Марва.
— Что?
— Пошли в кабинет. Не надо орать на весь замок.
— Я не ору! Я… Ладно, пошли, — согласилась полуорчанка.
— Прости, Крага, — вздохнула Марва, пытаясь как-то устроиться на неудобном отцовском стуле. — Я спрашивала о тебе, но ты была в поле, а потом я замоталась и забыла. Рада тебя видеть.
— Я тоже тебя, малявка.
— Я уже не малявка.
— Ну, не такая малявистая, как раньше, ясен-красен, — признала полуорчанка, — но, как по мне, разница небольшая. Какого грунга ты засела тут?
Она обвела зелёной рукой интерьер кабинета и с вызовом уставилась на Марву.
— Пытаюсь разобраться, что происходит в поместье. Родители оставили в наследство брату латифундию, а мне — кучу загадок.
— Каких ещё загадок?
— Ну, например, кто их убил.
— Тю, тоже мне загадка! Ясен-красен, кто. Если бы ты не зарылась своим носиком в скучные пыльные бумаги, а спросила главного охотника — меня, — я бы тебе сразу сказала. Но нет, малявка же теперь совсем большая! Ей некогда поболтать с Крагой! Забыла, как я выкрадывала тебя через окно, чтобы ты покаталась на полуне, а не засохла над уроками!
— Я помню, Крага. Я очень благодарна тебе, правда. Благодаря тебе моё детство не было таким беспросветным, как могло бы, а твои уроки уличной драки очень помогли мне в школе.
— Ты накостыляла там всем надутым кисгодольским засранцам? — восхитилась полуорчанка.
— Я не давала себя в обиду.
— Вот! Узнаю свою любимую малявку! — эмоциональная Крага тут же растрогалась и зашмыгала большим зелёным носом. — Иди сюда, обнимемся!
— Тихо, тихо, задушишь! — пискнула Марва, прижатая к обильному бюсту командующей службы охраны латифундии.
Весёлая молодая полуорчанка тайно опекала Марву с самого детства с тех пор, как та в шесть лет ускакала в степь на неосёдланном полуне, просто чтобы «посмотреть, что там, за границей освещённого круга». Её могли сожрать волкарды (в тот год от их стай не знали куда деться), но повезло — Крага нашла по следам бестолковую девчонку, наорала на неё, обругала, однако не рассказала родителям, а принялась учить. Седлать полуня, находить дорогу в степи, удирать от хищников или давать им отпор, стрелять из одноручного (двуручного для Марвы) миниарбалета, разводить огонь без магии, а также охотиться на крупных степных дундуков, которых так вкусно зажарить на костре и сожрать под охотничьи байки. Иногда Марвелотта думала, что только благодаря Краге она не сошла с ума над бесконечными задачами по числоматике, натуристике и механургике, которыми заваливал её отец.
— Так кто их убил, по твоему мнению? — спросила Марва, когда орчиха успокоилась и перестала прижимать её носом к стальному наплечнику.
— Так дракониды, ясен-красен! Мраковы ящерицы!
— Стоп, — озадачилась Марва. — Откуда тут взялись баярлах?
— Так это, мать твою…
— Что?
— Мать твою, говорю, спросить бы, да уж не спросишь… Она с ними дело имела.
— Мама? С драконолюдами? Зачем?
