— Ненадолго, — заметил он без капли смущения. — Вы, господин Калин, руководили целыми околиями, и там у вас много работников! Никуда бандиты от вас не уйдут, все равно они попадутся...
— Да, но до этого они убьют еще человек двадцать! — многозначительно возразил я.
Он поднял голову, посмотрел на меня, явно мучаясь над тем, на что я ему намекаю, и сказал, как отрезал:
— Я заключенный и ничего не знаю здесь, за решеткой!
— А что, если бы ты убежал, нашел бы их? — в тон ему спросил я.
— Нашел бы! — бросил он и уставился на меня, словно спрашивая: «И что из этого?»
Мне показалось, будто он даже старался намекнуть мне, чтобы я обратился к нему за помощью. Я кивнул начальнику тюрьмы, и тот вышел. Оставшись вдвоем, я решил говорить без обиняков.
— Вот, бери, шесть патронов в магазине и один в стволе! Спрячь, чтоб никто из заключенных не видел, — сказал я и вложил ему в руки пистолет.
Он насторожился и замолчал, потом посмотрел на оружие, словно прикидывая, исправно оно или нет.
— Если решили использовать меня, валяйте прямо, не крутите! — произнес он, прищурившись.
— Давай сюда пистолет. Побежишь без него. Так будет лучше! — заметил я, принимая от него оружие.
— Никуда я не побегу! — резко сказал он, и в голосе его послышались недоверчивые нотки. — Пусть другие решаются на это, скатертью им дорожка, а мне и в тюрьме неплохо.
— Конечно, — ответил я. — Ты имеешь приличный срок. Будешь полеживать себе тихонько, государство тебя будет кормить, а те бандиты будут убивать и терроризировать народ, который кормит хлебом и тебя, и всех нас...
— Я попал в тюрьму не по собственному желанию, господин Калин. Вы меня упрятали сюда... — промямлил он и замолчал.
— Ты знаешь свою вину, давай не будем о ней говорить. Это дело прошлое, лучше поговорим о других вещах, от которых зависит не только твое будущее, но и будущее детей твоих! — произнес я, глядя прямо ему в глаза.
Он не выдержал моего взгляда, опустил голову и немного погодя сказал:
— Я слышал от заключенных, что людей, которых вы ищете, возглавляет Генов-старший. Мы вместе служили с ним в околийском управлении...
— Знаю, но не только это хотел бы я услышать от тебя! — сказал я, хотя названное имя мне было неизвестно.
Чтобы как-то скрыть смущение, я вновь закурил. Он ведь сообщил мне нечто важное, благодаря чему мы могли выйти на верный след. По вспотевшему лицу этого человека, по его отсутствующему взгляду было видно, как мучительно трудно размышлял он, стремясь понять, на что его толкают, предлагая бежать. Не будет ли это для него концом?..
Он внимательно выслушал мое предложение, но принимать его не торопился. Наконец он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
— Я понимаю, что если мы ликвидируем убийц, то спасем жизнь многим людям. За это вся околия будет благодарна нам. Но меня удивляет, господин Калин, как это вы приходите к такому человеку, как я, и предлагаете совершить побег, словно я уже ваш работник?
— Потому что я верю вам как человеку. Что, разве не так? — просто ответил я.
Он снова замолчал, уставившись в пол, будто пытался найти ответ на мучивший его вопрос: «А не провокация ли это?» По его щекам медленно покатились две крупные слезы. Наверное, у него еще не хватало сил отбросить накопившееся за многие годы недоверие и забыть прошлое. Или, может, его ошеломило мое слишком прямое предложение? На лбу у него выступили капли пота. Он глубоко вздохнул, откинул назад голову, и все его крупное тело вздрогнуло. И странно! Глаза его были уже сухими, они теперь лихорадочно блестели. Я пытался понять, что его мучит, что удерживает от того, чтобы сказать «да» или «нет». Ведь он должен был понимать, что ничего не потеряет, если отвергнет мое предложение. В конце концов мы могли бы справиться с этой бандой и без его помощи. А он продолжал молчать и с недоумением смотрел на меня. Мне хотелось сказать ему что-то подбадривающее, чтобы поднять его настроение, но вместо этого я бросил ему упрек:
— Так что же получается? Хочешь уберечь свою голову, а то, что ты убиваешь в себе человека, тебя это не беспокоит?
— Вы меня не поняли, господин Калин! — ответил он, вздохнув, и добавил: — Я очень разволновался и могу все перепутать. Дайте мне подумать...
Наконец он принял мое предложение. О деталях предстоявшей операции мы договорились быстро: ведь у него был большой опыт работы в полиции.