На следующий день его вместе с другими заключенными повели работать на огород на берегу Месты. Он знал, что охрана не предупреждена о его предстоящем побеге: тайна остается тайной до тех пор, пока о ней знают только двое. Два дня заключенный тщательно осматривался вокруг, а на третий за десять минут до сбора на проверку перед возвращением в тюрьму, как мы и договорились, он незаметно исчез в ивняке, затем прополз с сотню метров и побежал. Сразу же раздалась стрельба. Но густой кустарник надежно укрыл беглеца. Он долго шел по реке, скрывая следы, потом сделал «заячий круг» в четыре километра, чтобы, по его словам, сбить с толку преследователей, а затем, прыгая с камня на камень, вновь спустился к реке, переправился на другой берег и двинулся к Родопам...
Под видом охоты я пошел к назначенному месту встречи с ним. К вечеру, когда крестьяне возвращались с полей домой, я уже подобрал удобное укрытие и присел у раскаленной за день скалы, под которой проходила тропинка. По ней в ближайшую деревню двигались уставшие за день крестьяне. Они шли, отмахиваясь ветками от назойливых насекомых. Одни брели молча, другие бранились на животных, волочивших нагруженные повозки, или на детей, едва переставлявших ноги. Я слышал их голоса издалека, стараясь уловить каждое слово. Эта напряженная предвечерняя суета после утомительного летнего дня была хорошо мне знакома...
Вскоре взошла луна. Внизу, по берегам Месты, сгущался темно-синий сумрак. Все вокруг было видно как днем. Скалы и деревья отбрасывали длинные тени и казались еще выше и массивнее. Стояла такая тишина, что стрекотание кузнечиков и все ночные звуки, которыми был переполнен лес, разносились далеко окрест. Мне пока ничего не оставалось, как созерцать лунный полумрак и напряженно вслушиваться, стараясь различить ночные шорохи и звуки. А их было множество: и порхание птиц, и шуршание листьев, и топот животных. Время от времени откуда-то снизу доносилось хрюканье диких поросят, вышедших на промысел. Я невольно подумал: «Эх, какая здесь благодать для охоты!» Далекий лай собак свидетельствовал о наличии там человеческого жилья.
Вдруг у меня за спиной что-то хрустнуло. Сердце замерло. В одно мгновение палец оказался на спусковом крючке, в готовности нажать на него. Повернувшись, я увидел громадного балканского зайца. Он поднялся на задние лапы в пяти-шести шагах от меня и смотрел в мою сторону. Я едва удержался, чтобы не выстрелить, вовремя вспомнив, что стрелять мне нельзя. А заяц постоял как столбик еще несколько секунд и поскакал вниз. Я вздохнул с облегчением. Ночная тишина в Родопах, нарушаемая лишь звуками животных, захватывала дух. Я лежал и слушал как завороженный. Если б я не ждал встречи с бежавшим заключенным, то не остался бы на месте ни секунды.
Взглянул на часы. Основное время, назначенное для встречи, уже прошло, но я мог, как это было условлено, ждать еще один час. Я выполз на плоский камень и огляделся. Вдали темнели скалы Пирина, а над ними мерцали яркие звезды. Неподалеку от моего укрытия возвышалась отвесная скала. Она будто плавала в лунном свете, заливавшем горы. Родопы в этом месте круто спускались к Месте. Повсюду торчали голые вершины, и только отдельные участки склонов поросли лесом и кустарником. Вместе с Пиринскими горами Родопы образовывали здесь известное местинское дефиле. Отсюда, кроме горной цепи да темного неба, обычно ничего не было видно, особенно если в ущелье поднимался ветер или начиналась гроза. Но сейчас стояла теплая тихая августовская ночь. Внизу спокойно текла река. Временами меня охватывало чувство одиночества и полной оторванности от людей. И тогда я старался как можно быстрее отвлечься, гадая, с какой стороны мог появиться «беглец». Так я стал называть этого человека.
Лежа в тишине, я вдруг особенно сильно ощутил острый запах травы и хвои. Взглянул на часы: светящиеся стрелки показывали ровно двадцать три часа. В тот же миг в долине раздались удары колокола. Я машинально сосчитал — одиннадцать. Меня вдруг охватило беспокойство: то ли от звона колокола, разнесшегося далеко вокруг, то ли от неизвестности. По всему телу побежали мурашки. Я решил больше не ждать: ведь время уже полностью истекло. «Неужели я ошибся?» — сверлило в мозгу.
Но в следующий момент, когда я прятал пистолет за пояс, кто-то в ста шагах от меня засвистел. Я прислушался. Да, насвистывали мелодию песенки «Кольо Кольо, мамин Кольо!». Это был наш условный сигнал. Значит, он все-таки пришел. Но почему он так отрывисто и осторожно насвистывал мелодию?..
Я молчал, решив подать ответный сигнал, как только мой «беглец» подойдет поближе ко мне. Через некоторое время он вышел из кустов, остановился, огляделся и снова стал насвистывать. Теперь у меня уже не оставалось никаких сомнений, что это был он.
Я вышел из укрытия и остановился у скалы. Он молча подошел ко мне, медленно снял фуражку и, шумно вздохнув, хриплым голосом доложил:
— Прибыл по вашему приказу, господин... — И замолчал.