Антон не останавливался, хотя у него не было сил бежать дальше. Казалось, ноги передвигались сами собой, против его воли. Он чувствовал, как колотилось сердце, готовое вырваться из груди. Эта неожиданная засада вывела его из себя, а потом охватил страх за судьбу товарищей. А что, если убили Бойко и Любу? Антон вспоминал, как это началось. Стрельба послышалась сначала слева, а затем впереди, со стороны хижины Хасана Грошарова. Он увидел, как Люба вскочила и бросилась вправо; затем застрочил автомат. Бойко стремглав кинулся к обрыву, выстрелил из пистолета и крикнул ему: «Действуй самостоятельно!» Потом все стихло.
Может, они успели скрыться? Место для засады было подобрано с расчетом. Правда, от первых выстрелов никто не пострадал. И вместе с тем... Антон вспоминал крики полицаев. Было похоже, что они кого-то нашли. Кого они обнаружили? Неужели Любу? Она неважно себя чувствовала, и они могли догнать ее. Или Бойко?
Антон остановился, прижался к скале и обернулся. Места засады не было видно. Он больше часа шел по реке, потом свернул в ее приток, который брал начало у каменной скалы. Лес стал реже. Здесь начинались безлюдные, покрытые инеем горные пастбища. Где-то в стороне, слева от водораздела, располагались загоны для скота, построенные македонскими пастухами.
Вдали послышался выстрел из карабина, а затем раздались автоматные очереди. Через десять минут все повторилось. Живы! Видимо, их преследуют... Кроме них троих, никто из лагеря не выходил. Удастся ли им уйти? Бойко быстрый, как олень, а Люба... Антону вдруг стало стыдно. Почему он не бросился к ней? Ведь она совсем девчонка! Может, она нуждалась в помощи? Однако был приказ: «Действуй самостоятельно!» Да, именно так они договорились на случай внезапной опасности. И все же в тот момент надо было подумать о ней... Антон поднял голову. Ему почудилось, будто рядом кто-то прошептал. Оглянулся по сторонам — никого. Выпрямился, подставил отяжелевшую руку под непрекращавшиеся потоки дождя.
Только десять минут. Больше отдыхать нельзя! Начинало смеркаться. Значит, скоро наступит ночь. Ноги у него стали словно чужие. Он еще раз оглянулся и прислонился спиной к гранитной скале. Именно здесь в начале лета партизаны встретили лесника.
— Господа, — заявил он тогда, — я вам честно признаюсь, что имею строгий приказ следить за вами. Недавно в лесничество прибыл новый делопроизводитель из города. Я его узнал: это полицейский агент. Очень опасный человек...
Где-то здесь, в пяти-шести километрах, проходила старая турецкая дорога. Партизанам надо было выяснить, где точно она находилась и где они могут безопасно спуститься в долину.
Лесник им охотно объяснил:
— В этом месте трудно устроить засаду, однако и нелегко пройти по ущелью! Идешь, идешь, глядишь — оказался на противоположной стороне... И до воды трудно добраться...
Антон шел, с трудом переставляя отекшие, ноющие от усталости ноги. Вокруг торчали серые скалы, поросшие мхом, зияли глубокие промоины и трещины. Время от времени юноша останавливался и поднимал руку, чтобы определить направление ветра. И снова шел, внимательно осматривая каждую расщелину, пытаясь найти удобное убежище, чтобы подождать своих, если им удастся вырваться из ловушки. А завтра? Завтра снова в путь. Может, если на перевале не окажется новой засады, он сумеет завтра добраться до отряда? И, несомненно, встретит там Любу и Бойко.
Издалека вновь донеслось эхо автоматной очереди. Он сел на камень, закрыл лицо руками. «Люба и Бойко живы, и они сражаются, Почему я не с ними? — размышлял он. — Хорошо, если Бойко вместе с Любой. Двое — это уже сила. У Бойко — автомат, у Любы — карабин. А у меня в кармане парабеллум с девятнадцатью патронами. А может, именно: этих девятнадцати патронов и недостает им там? Может, вернуться? Однако теперь уже нет смысла: начинаются сумерки... Становится темно, скоро наступит ночь. В темноте Бойко выведет Любу. Он опытный, он не может ее не выручить... И снова пальба. Значит, живы, полицаи не будут стрелять по мертвым. А может, они стреляют из-за того, что боятся приблизиться даже к мертвым?..»
Вершины деревьев раскачивались на ветру, а внизу было тихо и тепло. Силы постепенно возвращались к Антону. Дождь не прекращался, сбивая с деревьев листья. Антон думал о товарищах: «Стреляют. Значит, Люба и Бойко живы, несомненно, живы!» Ничего на свете нет приятнее, чем чувствовать, что ты не один. Вот и его товарищи, находясь на расстоянии друг от друга, идут по лесу, стреляют и по звукам выстрелов определяют направление движения, чувствуют взаимную поддержку.
Антон мысленно вспоминал тот момент, когда внезапно раздался залп и облако порохового дыма окутало место засады. Бойко не растерялся. Он, будто старый армейский разведчик, мгновенно сориентировался и крикнул:
— Быстро влево!.. Быстро!.. Мы последуем за тобой!