Он обернулся и увидел в дверях Авизу. Ее платье было в пятнах крови. Она вошла в комнату и представилась:
– Я леди Авиза де Вир.
– Ты? – Барон воззрился на нее широко раскрытыми глазами. – Ты ранена, миледи?
– Это не моя кровь. На нас напали, когда мы проезжали по лесной дороге.
– Принести скамью, чтобы леди могла сесть, – распорядился де Соммервиль.
– Со мной все в порядке, но паж сэра Кристиана ранен и нуждается влечении.
– Разумеется. Добро пожаловать. Это относится к вам всем.
Он бросил взгляд на Кристиана, но больше ничего не добавил. В этом не было нужды – выражение его лица говорило само за себя. Чем скорее Ловеллы уберутся из его замка, тем счастливее почувствует себя де Соммервиль.
Авиза потерла лоб пальцами, все еще продолжавшими дрожать. Боль в руке возникла в тот момент, когда она приставила свой нож к горлу противника, и с каждым часом усиливалась. Она распространялась по левой стороне шеи и по плечу. Даже когда она шепотом говорила с Болдуином, убеждая его отдохнуть, от напряжения боль резонировала и отдавалась во всем теле.
Авиза задула лампу в комнате, где спал Болдуин, и вышла в соседнюю, соединенную дверью с первой. Третья комната располагалась за средней. В ней была кровать, более роскошная, чем та, на которой спал Болдуин. Ее потребовал для себя Гай.
В средней комнате были стол и пара сундуков. Кристиан еще не вернулся, и она присела на скамью, опираясь локтями о стол и положив голову на руки. Ей надо было подумать. То, что рядом находился Кристиан, вынуждало ее думать о нем и о проблеме, с которой она неожиданно столкнулась в замке лорда де Соммервиля.
Никто из ее будто бы разграбленного дома не пришел просить приюта у лорда де Соммервиля. Неужели она чего-то не поняла? Она полагала, что аббатиса просила ее, чтобы путешествие привело их в дом лорда де Соммервиля не раньше чем через две недели после ее встречи с Кристианом. Они прибыли сюда позже назначенного срока, но не было никаких признаков того, что прибыл кто-то из аббатства Святого Иуды. Ей надо было придумать какую-нибудь историю, чтобы не дать Кристиану уехать.
Кристиан вошел в комнату, будто она вслух произнесла его имя. Он внес поднос, на котором стояли пыльная бутылка и несколько кубков. Поставив его на стол, он принялся массировать свое распухшее запястье.
– Все еще болит? – спросила Авиза, сложив руки на коленях, чтобы он не заметил, как они дрожат.
– Со мной все в порядке. Как Болдуин?
– Отдыхает. Рана глубокая, он потерял много крови.
– А мой брат?
Ее улыбка сменилась мрачностью.
– Я дала ему часть снотворного отвара из трав. Он скулил по поводу новой раны, которая, похоже, была нанесена ему колючими кустами шиповника.
– Это серьезно.
– Можешь сам обследовать его так называемую рану, если думаешь, что я ошиблась.
– Вероятно, ты права, Авиза. Похоже, ты всегда права. – Он вздохнул. – Прости меня. Эта неделя была худшей в моей жизни.
– Мне она тоже не доставила удовольствия.
– Совсем?
Она прикусила губу, чтобы не дать ему ответа, которого он ждал. Она наслаждалась минутами, проведенными в его объятиях, и поцелуями, менявшимися так же, как его настроение. Он был полон противоречий, казался то гневным, то нежным. Требовал, чтобы Болдуин выполнял все задания, которые ему давали, хотя и беспокоился о паже. Его так волновала честь семьи и нанесенный ей урон, и в то же время он был способен терпеть оскорбления от тех, кто должен был быть его союзником.
Она не ответила, и Кристиан встал и подошел к двери в комнату Болдуина.
– Он будет жить?
– Если его рана не станет упорствовать. Скоро я сменю ему повязку, и тогда будет яснее. Мальчики его возраста поправляются быстро.
Она поднялась с места и подошла к нему. Протянула руку, но тотчас же убрала, увидев, как сильно она дрожит.
– Болдуин не повторит своей ошибки, он не станет опускать руку, стоя лицом к врагу.
– У него нет опыта в битве с более искусным противником. Ты не должна была просить его делать это.
– Я и не просила. Ты приказал ему не спускать с меня глаз, и он выполнял твой приказ.
– Ты должна была настоять на том, чтобы он остался вдали от битвы.
– И что, по-твоему, случилось бы, если бы я это сделала? Он все равно тайком последовал бы за нами.
Кристиан повернулся и посмотрел ей в лицо.
– Он всего лишь ребенок. Его могли убить.
– Но не убили. Он сражался отважно. Даже под страхом того, что ты снова разгневаешься на меня, позволь мне напомнить тебе, что в нем кровь Ловеллов.
– Я не могу этого забыть, как и того, что сегодня эта кровь была пролита.
– Ты и не должен этого забывать. Никогда не должен.
Ее слова удивили его. Авиза заметила, что он посмотрел на нее долгим взглядом, потом подошел к столу, на котором дожидалась бутылка вина. Она вышла в другую комнату и накрыла Болдуина одеялом до подбородка. Он что-то пробормотал во сне, и Авиза улыбнулась. Любой производимый им звук был признаком того, что он жив.
Когда она вернулась в среднюю комнату, Кристиан наполнял янтарным вином два бокала. Один он предложил ей. Она приняла бокал и поднесла его к губам.
