Мазур промолчала. Виктор вздохнул и прекратил все попытки заговорить с ней.
Тем временем автомобиль забрался на холм и остановился. Елена наклонилась вперед, разглядывая увиденное.
Перед ними в низине стоял небольшой палаточный городок. Изредка из какой-то палатки выходил, согнувшись, солдат и бегом направлялся в дальний угол площадки, выделенной под этот огромный импровизированный лазарет.
Платонов шевелил губами, считая палатки.
— Десять у-эс-тэ пятьдесят шестых и одна «Памир». В «Памире» медпункт…
И, словно подтверждая его слова, из большой синей палатки (остальные были цвета хаки, но очень бледные, выцветшие в силу своего почтенного возраста) вышел человек в белом халате и закурил.
— Вот он сейчас все и расскажет, — указала на него пальцем Мазур, потом посмотрела на водителя и добавила:
— Из машины не выходить, за руки ни с кем не здороваться. Ты нам живой нужен и здоровый. Отлить — дверь открыл и отлил, не вылезая. Курить — только внутри. Я не шучу.
Она действительно не шутила. Никто не знал, что там, в лагере, происходит.
— Маску и перчатки, — потребовала Елена. Виктор открыл чемодан, присел возле него и стал вспоминать, где же все это может лежать. С третьей попытки он нашел желаемое, протянул Елене.
— Мне не надо, — уточнила она, увидев найденное. — Это тебе. Капитан Платонов, идите, узнайте обстановку и доложите. Это приказ.
Виктор пару секунд соображал, потом понял, что комиссия в составе двух человек только что выбрала того, кто ляжет под танк, пожал плечами, нацепил маску, положил перчатки в карман, собираясь надеть их после предварительного разговора с врачом части. Или не надеть, уж как получится.
Выйдя из машины, он нарочито громко хлопнул дверью и увидел, что курящий у палатки врач услышал этот звук и посмотрел в их сторону. Спустя секунду он махнул им рукой и медленно пошел навстречу.
— Чего стоите, Виктор Сергеевич? — высунувшись из окна, спросила Мазур. — Мне он тут не нужен. Мне информация нужна, а не медработник. Идите, общайтесь.
— Слушаюсь, — ответил Виктор и стал спускаться с холма по колее. Встретились они примерно на середине. Врач части был ему знаком — тоже капитан, Илья Аверьянов был частым гостем в госпитале. Иногда на прикомандировании — но обычно просто привозил пациентов из лазарета, интересовался теми, кто уже лежит, спрашивал совета, просил какие-то инструменты. В общем, крутился как мог и был на хорошем счету у командования.
— Здравия желаю, товарищ капитан, — сказал Аверьянов и протянул руку. Виктор посмотрел на него, на руку, медленно вытянул из кармана перчатки и показал собеседнику.
— Надо? Лучше сразу говори.
— Можете надеть, но я все время обрабатываюсь. Спирт есть, хлоргексидин. Дезрастворов тоже хватает. У нас дизентерия.
— Дизентерия? — удивился Виктор. — Почти двести человек? Откуда?
Аверьянов понял, что руку ему не пожмут и сказал:
— А мы на своем примере изучаем переход части армии на гражданские рельсы. На своей, так сказать, шкуре. Даже, пожалуй, на заднице. И я вам скажу, Виктор Сергеевич — хреновый получился у эксперимента результат.
— Тяжелые есть? — спросил Платонов, понимая, что сейчас не до лирики. Весь этот лазарет надо эвакуировать в госпиталь, и для начала нужно определиться с очередностью.
— Человек десять я прокапал, чем было. Но все кончилось уже.
— А какого хрена вы в колокола не бьете? — возмутился Платонов. — У вас же не просто вспышка, у вас, блин, катастрофа в части!
— Командир и начальник штаба приказали разобраться своими силами, — развел руками Илья. — За свои головы боятся. А у меня здоровы только две медсестры, лейтенант Прокудин тоже на горшок бегает. А вы откуда узнали?
— Зубарев отправил. Сказал, что у вас какое-то ЧП. Приказал разобраться без шума и пыли. Получается, он откуда-то в курсе. Стой здесь, никуда не уходи.
Виктор развернулся и пошел к машине, на ходу сняв маску.
— Дизентерия, — сказал он, подойдя к машине со стороны Мазур. — Есть тяжелые, человек десять. Но я думаю, что больше. Надо организовать эвакуацию к нам. Хотя бы тяжелых.
— Твою дивизию, — хлопнув себя по лбу, сказала Елена. — Вот нашли нам работенку, на ночь глядя. Двести человек…
Она вышла из машины, оперлась на дверь, думала примерно минуту, потом резюмировала:
