В палатку вошел Аверьянов, придерживая за руку солдатика — такого же полусонного, как медсестра.
— Радист.
Мазур посмотрела на него и спросила:
— Как чувствуешь себя, герой-десантник?
Тот пожал плечами. Цвет лица был бледно-серый, но, судя по всему, держал его Аверьянов за руку больше для вида.
— Помочь надо. И только ты, как я понимаю, можешь это сделать. До машины со своей радиостанцией дойдешь? Если надо, донесем.
Радист поднял на нее глаза и даже захотел возмутиться, но вздохнул и просто кивнул.
— Тогда сделаем так. Я с тобой пойду, а капитан Платонов выполнит мое распоряжение по части осмотра. Тем временем лейтенант Аверьянов занимается погрузкой тяжелобольных. Задача всем ясна?
— Так точно, — синхронно ответили офицеры.
— А пожрать ничего нет? — внезапно спросил радист. — Ведь третьи сутки идут, как только пьем…
— А что у вас тут с едой? — повернулась Елена Ивановна к лейтенанту. — Я не говорю, что вот прям сейчас их надо всех от пуза накормить, но почему третьи сутки?
— Можно, я вам потом расскажу? — виновато попросил Илья.
— Можно козу на возу, — ответила Мазур.
— Виноват. Разрешите…
— Хорошо. Потом так потом. У меня в рюкзаке есть пара шоколадок, но он в машине остался. На холме. Будем мимо идти, достану.
И они ушли. Аверьянов выбрался из палатки, чтобы заняться эвакуацией. Воронцова устало опустилась на койку и, как показалось Виктору, тут же сидя заснула, уронив голову на грудь.
Платонов тоже вышел из медпункта, вдохнул далеко не самого свежего воздуха и решил тех, кто уезжает в госпиталь, не смотреть.
— Не продуктивно, — сам себе объяснил это решение Платонов. — Их не так уж много, может и дежурный хирург посмотреть при поступлении.
Он надел маску и перчатки и решительно вошел в следующую палатку. Поначалу он смотрел всех досконально и придирчиво, но через тридцать или сорок человек руки устали, голос охрип спрашивать одно и то же, и Платонов перешел только на поиск перитонеальных симптомов. Примерно через час, когда машина ушла, к нему присоединилась Мазур — ей удалось передать все госпитальному начальству через дежурного по десантной бригаде.
— А как же причины вспышки? — спросил Платонов, исследуя очередную правую подвздошную область.
— Мне радист все и рассказал, пока мы с ним этим мероприятием занимались, — ответила Мазур. — Так что даже версия Аверьянова теперь не нужна. Хотя я не думаю, что они чем-то отличались бы — слышала о нем только хорошие отзывы, он бы покрывать ничего не стал.
Виктор закончил осмотр в очередной палатке, они вышли на воздух, подсвечивая себе под ноги фонариками телефонов, чтоб никуда не вляпаться — на территории лагеря складывалось ощущение, что где-то взорвался туалет. До флажков Аверьянова с приходом ночи добегало все меньше и меньше ответственных десантников.
Елена Ивановна посмотрела по сторонам, прикинула, сколько еще человек им осмотреть, и выложила версию радиста.
— Это все из-за перевода части служб на гражданские рельсы, как нам пророчит министр обороны. Мол, солдат должен заниматься только боевой подготовкой. А убирать за ним толчок, варить ему кашу, стирать его грязное исподнее должны специальные гражданские службы. И вот некоторые наши части повышенной и постоянной боевой готовности — на эти самые рельсы и перевели.
— Слышал о таком, — кивнул Платонов. — Не понимал никогда, почему солдат не может снег возле отделения убрать, почему для этого надо нанимать кого-то еще.
— Вот-вот, — Мазур согласилась с Виктором. — А что такое десантная бригада? Это самое мобильное подразделение в вооружённых силах. Поступил приказ — и они все сели в самолет, полетели и прыгнули. Все. И командир, и радист, и повар. И повар! — возмущенно повторила она, сделав на этом акцент. — Но у них теперь кухня гражданская. Недавно совсем, месяца четыре. За это время еще просто учений не было, никто на грабли не наступил. А тут округ план спустил. Командир приказал, всех погрузили в машины — а условная баба Маня с пищеблока сказала: «Я в гробу видала ваши учения, у меня огород, внуки и спина больная!» И бригада на учения выехала — а кормить ее некому. И, как выяснилось, и нечем. Пайки завезли лишь на бумаге, а в пайках, между прочим, таблетки для обеззараживания воды.
— Таблетки-то им были зачем?
— Потому что воды тоже отгрузили, скажем так, условное количество. И выдавали вместо трех положенных литров на человека в сутки литр на троих. А жрать-то и пить хочется — парни все здоровые, под два метра. Ну они и бродили тут по округе, желуди ели да воду в лужах и ручьях набирали. Как видишь, в итоге не все у них с водой получилось… — Мазур незаметно перешла на «ты». — Блин, если б я курила, сейчас бы пачку, наверное, высосала. Я вообще не понимаю, как они это все организовали. Куда командир смотрел? Он что, не знал, что так будет? Или это очередная надежда на авось?
