— Я помню, мне отец говорил — с Липатовым в разговоры не вступать, чтобы не усугубить. Я сижу молчу. А он опять: «Что, скотина, хреново без руки? Даже и не знаю, зачем тебе вторую оставили. Я б не оставил». Потом к своим повернулся и говорит: «Я, когда от папаши его про руки узнал — так у меня аж челюсть быстрей срослась. Стоматолог еще удивлялся, что шину почти на неделю раньше срока можно снять, на снимках все идеально». Тут кто-то из наших их послал подальше — а Липатова это только завело. «Кто тут такой смелый? Выйди из толпы». И один из них аккуратно так из кармана нам всем ножик показал. Ну никто и не вышел.
Платонов наложил два шва, прикинул, сколько надо еще.
— Таня, тут понадобится еще минимум штук десять атравматики.
— У меня хватит, — деловито сказала Климчук. — Шейте, сколько надо.
Михаил тем временем собрался с мыслями:
— Липатов этому, с ножиком, на меня показал и что-то шепнул. Амбал через всю беседку ко мне подошел, ножик достал и стал мне гипс ковырять напротив сердца. Мне страшно стало, вы не представляете…
Платонов вспомнил автомат командира десантной бригады, направленный ему в грудь, но ничего не сказал, сосредоточившись на работе.
— А потом Липатов сам поближе подошел. И в беседке все расступались перед ним, словно он бессмертный какой-то и непобедимый. Подошел, посмотрел на меня и говорит: «Представляешь, если сейчас я его немного подтолкну?» Амбал с ножом заржал и ему в ответ: «Да я сам его сейчас подтолкну!», и меня в грудь левой рукой со всей дури… А я же на перилах сидел. Ну и полетел вверх ногами в траву за беседкой. Ударился об землю и чувствую — кровь на живот потекла. Моргунов перепрыгнул перила, помог встать. Я смотрю на повязку, а там рука отдельно, а лоскут отдельно. Липатов обошел беседку, посмотрел на это и говорит: «Ну вот это уже лучше. Еще помучаешься, а может, и второй руки лишишься. Желаю тебе и папе твоему сдохнуть в корчах». И еще раз меня толкнул — и я обратно в траву. Моргунов ударить его хотел, но парни липатовские подбежали, ножики повытаскивали все.
— Я не рискнул, — добавил Моргунов в камеру. — Они какие-то отмороженные были. Запросто могли полоснуть.
— Точно, — подтвердил Михаил. — Там на лбу у каждого по две ходки. Откуда у Липатова такие друзья? Я как-то боком, боком, вдоль беседки — и в отделение. Они нам вслед засвистели, опять заржали. Медсестра посмотрела, перевязку сделала и с моих слов рапорт написала дежурному врачу. Ну, а потом вас вызвали.
— Липатов с компанией еще долго в беседке сидели, — уточнил Моргунов. — Я точно знаю, что из третьей палаты их кто-то сфотографировал.
— Это еще лучше, — не отрываясь от работы, сказал Платонов. — Нормально все? Осталось минут двадцать, не больше.
— Нормально, — ответил Михаил. — Вообще не больно.
Когда Виктор закончил шить, то почувствовал, как у него затекла шея. Он распрямился, потянулся, отдал Тане инструменты. А потом безо всяких подсказок и долгих раздумий быстро наложил повязку Дезо.
— Загипсуем у нас, — сказал он Михаилу. — Не будем лишней грязи тут развозить.
Моргунов помог подняться со стола Терентьеву, потом спросил:
— А с кино этим что делать? Его перекинуть бы куда-то, да пару копий сделать для гарантии.
— Таня, я возьму на несколько минут, солью на ноутбук? — попросил Платонов. — Это все-таки очень серьезное доказательство. И рассказ, и сама операция.
— Берите, — собирая инструменты в раковину, сказала Таня. — Только мне надо потом сыну позвонить с дежурства, вы уж не забудьте вернуть.
Придя в ординаторскую, он позвал Свету, дал указания приготовить гипс, а сам быстро переписал видео с Терентьевым на ноутбук и тут же сделал две копии — одну себе на телефон, вторую на флешку, после чего отправил телефон Тане обратно с дневальным.
Наложив гипс, он позвонил в приемное и уточнил, во сколько обычно утром приезжает на службу командир. Ему было необходимо встретиться с ним как можно раньше.
К этому времени Света принесла все объяснительные, включая написанную Моргуновым. Пациенты третьей палаты нашли, на чьем телефоне есть фотография компании Липатова, переслали Виктору. Домой идти Платонову уже не хотелось. Он сложил объяснительные на стол и записал в историю Терентьева обо всем случившемся, в том числе и про восстановительную операцию.
— Было бы неплохо ксерокопию двух последних страниц сделать, — отметил про себя Платонов, кинул на диван подушку и включил на ноутбуке недосмотренный сериал.
Утро выдалось серое и по-осеннему мрачное. Легкая морось заставила Платонова стоять вплотную к стене штаба, чуть поодаль от дежурного по части, пока тот докладывал командиру о прошедших сутках. Зубарев заметил его, едва вышел из УАЗика, но виду не подал. Дежурный коротко отчитался по форме, не забыв упомянуть про «небольшое происшествие в гнойной хирургии, решено силами старшего ординатора, рапорта все у вас в папке». Командир зыркнул в сторону Платонова из-под козырька и, когда офицер отошел, махнул ему рукой.
