— Да. Я рядом был. Просто все так быстро произошло. Я не успел помешать. И тем более, я не знал, кто это…
— Ну вот, — снова заговорил охранник. — Говорят же, все быстро…
— Заткнись, — не оборачиваясь, сказал Платонов. — Ты все сделал, что мог. Моргунов, твоя задача — написать объяснительную. Подробную. Может, детали разговора вспомнишь. Время, место, фамилии — чтобы все было. Понял?
Моргунов кивнул.
— Так. Теперь Терентьев.
Михаил услышал свое имя, повернулся. Виктор увидел в глазах у парня слезы.
— Вот только ныть не надо, — подошел Платонов поближе. — Посмотрим, что тут Света навертела. Хотя нет, давай сразу в перевязочную. Причем не в нашу. В дежурную, в неотложке. Там операционная сестра есть. Будем сразу думать, что делать.
Говоря все это, Платонов, не отрываясь, смотрел на повязку на животе Михаила. Смотрел и понимал, что вся работа насмарку. Рука была забинтована отдельно, лоскут обернут салфеткой и прижат к животу. И на руке, и на животе сквозь повязки проступали следы крови.
Михаил встал.
— Мне с вами идти? — спросил Моргунов. — Или вот этот пойдет?
Платонов оглянулся.
— Вот этот — мне там совсем не нужен, — указал он на охранника. — А ты — собирайся. Пока не знаю, зачем, но можешь пригодиться.
Когда они вышли из палаты, Виктор увидел, что у стола медсестры сидят двое пациентов и что-то пишут. Света нашла свидетелей.
— Расскажешь все в процессе, — на ходу бросил Терентьеву Платонов. — Плохо, что ты сам ничего написать не можешь…
— Надо видео на телефон снять, — сказал Моргунов.
— Неплохо, — согласился Платонов. — Вот ты для чего нам понадобишься — будешь снимать. Операцию, разговор. Телефон я тебе дам… Хотя нет, мой же сел. У операционной сестры попросим. Ты тоже можешь на видео пару слов вставить, но написать объяснительную все равно придется.
Они пришли в неотложку, Виктор усадил парней на стулья возле поста, а сам вошел в операционную. Стоя в дверях, позвал кого-нибудь из девочек. Из автоклавной показалась Таня Климчук, что сразу же порадовало Платонова — работать с ней было одно удовольствие. Он описал вкратце ситуацию, предложил работать в перевязочной и заодно попросил телефон для съемки.
Спустя пять минут они расположили Михаила на столе. Платонов взял ножницы для гипса, с огромным разочарованием разрезал участок возле раны, чтобы получить лучший доступ, разломал остальное и снял всю повязку Дезо.
— Пока сестра накрывается, руку разомни, — Платонов своими пальцами помял Михаилу плечо, согнул-разогнул в локтевом суставе. — Все-таки десять дней уже.
Когда все было готово, Моргунов взял телефон Тани, включил камеру.
— Начинай снимать, — сказал Виктор, натянул маску, надел перчатки и убрал повязки. Увидев, что стало с раной на руке, он покачал головой.
— Будем много шить. И медленно. И, как ты понимаешь, сегодня без наркоза, под местной анестезией.
Края раны были наполнены сочными, проросшими в лоскут грануляциями. Держаться в грануляциях нитки будут плохо, придется брать шире…
Он взял в руки шприц с новокаином, начал работать.
— Ты пока рассказывай в телефон, что случилось, не теряй времени.
Михаил немного морщился, когда чувствовал очередной укол, но говорил отчетливо:
— Сегодня после полдника вышли в беседку. Как обычно, где-то полшестого было. Всем отделением почти. Мы с Моргуновым в беседке курили. Погода хорошая, сидели долго. Минут сорок, наверное. Я на перилах сидел в углу — привык так…
Моргунов, не отрываясь от экрана, снимал. Иногда он переводил камеру на хирурга — тот обкалывал новокаином руку и лоскут на животе.
— И ближе к половине седьмого они пришли…
— Подробно, — попросил Платонов. — Кто, откуда, кого знаешь, кого не знаешь, но можешь описать. Таня, дай салфетку с перекисью…
— Какие-то парни по «гражданке». Четыре человека. И с ними Липатов.
— Тот самый Липатов, — уточнил Виктор, — с которым у тебя не так давно вышел инцидент?
— Да, — ответил Терентьев, — тот самый. Он тоже был не в госпитальной форме. Выписался, наверное. Они подошли — не вплотную, даже в беседку не зашли поначалу. Липатов на меня посмотрел и засмеялся. Говорит своим друзьям: «Вот что бывает с уродами, если они на меня руку поднимают». Они тоже поржали вместе с ним, а он им еще: «Папа его ко мне приходил, в ногах валялся. Заберите, говорит, пожалуйста, заявление. Я его послал подальше…» Он прям матом сказал, куда послал, я так в камеру говорить не буду…
— Лучше, конечно, оригинальный текст, — Платонов зарядил иглу. — Сейчас шить начну. Если что-то где-то кольнет — уж не обессудь, но добавлять не буду. Потерпи.
Михаил кивнул одними глазами и продолжил:
