Бестеневая лампа полностью

— Меня, между прочим, Лариса зовут, — зачем-то представилась девушка. — Может, вас подвезти куда-нибудь? Так сказать, в качестве компенсации.

Платонов задумался, а потом попросил:

— А устройте мне экскурсию по городу. Если у вас время есть. Покажите то, что, по-вашему, в этом городе может быть интересно приезжему. Эрмитаж и Дворцовую площадь не надо — я там уже был.

Они сели в машину.

— Забыл представиться — капитан Виктор Платонов, ординатор Военно-медицинской академии. Хирург.

Она улыбнулась ему ангельской улыбкой, словно и не сшибала никого минуту назад своим джипом. Потом в зеркале заднего вида поправила и так идеально лежащие волосы и медленно поехала по проспекту.

Платонов смотрел на ее профиль, а в ушах стояли слова Мазур: «Найди там себе бабу… Такую, чтоб за ней в огонь и в воду…»

Они поехали по Сампсониевскому проспекту обратно в сторону здания Академии. Лариса спросила:

— Это здесь вас учат?

Виктор кивнул. Они обогнули корпус через площадь Военных медиков, Лариса аккуратно влилась в поток на Боткинской.

— Говорите, куда. Пока плетемся до светофора, можно маршрут придумать.

Платонов помолчал немного, набираясь смелости, а потом предложил:

— Да может, бог с ней, с экскурсией? Просто в кафешке посидим, отметим мое, так сказать, чудесное спасение?

Лариса улыбнулась.

— Товарищ капитан, вы ко мне подкатываете, что ли?

Платонов смутился от столь прямого вопроса, но ответил по форме:

— Так точно.

— Давайте я вас хоть по мосту провезу, — не сказав ничего определенно, повернула Лариса с Боткинской направо на улицу Академика Лебедева. — Литейный мост вас устроит в качестве экскурсии? А на той стороне я пару неплохих кафешек знаю.

«Лексус» аккуратно скользил над Невой, уходя на Литейный проспект. Десятки и сотни машин ровным потоком двигались в быстро надвигающихся сумерках. Виктор продолжал смотреть на Ларису и чувствовал, как с каждой секундой тает где-то внутри образ одной далекой женщины с автоматом в руках, и как этот заснеженный город становится ему все ближе и ближе.

— Сколько их сейчас? — спросил Андрей Лагутин, протянув руку за очередной банкой пива.

— Две. Я бы даже сказал — две с половиной, но ты вряд ли поймешь, что это за дробь.

— Половинка — это только познакомился или готовишься расстаться?

— Второе.

— И все срастается?

— Приходится.

Щелчок ключа на банке, легкое шипение.

— Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино — это прям про тебя, Док.

Платонов встал, подошел к подоконнику, дернул постоянно заедавшую раму, с третьего раза открыл. Стекло тревожно задребезжало, откуда-то с улицы донеслись гудки автомобилей и приглушенная далекая музыка.

— Да уж, — задумчиво покачал он головой. — Про меня… Никогда бы не поверил, расскажи мне об этом кто-нибудь лет десять назад.

— Две, значит, — Лагутин поставил банку на стол, встал, подошел к Платонову. — Вот на этом самом диване.

Они стояли у окна, сложив руки на груди, и смотрели на диван у дальней стены. Когда молчание затянулось, Андрей с усмешкой спросил, толкнув локтем в бок:

— Ты завис? Считаешь их там, что ли?

— Помнишь, есть фотография, где сидят строители небоскребов в Нью-Йорке? Высоко в небе на балке. Кто-то газету читает, кто-то курит, кто-то просто смотрит вдаль.

— Конечно, помню, — пожал плечами Андрей. — Что за неожиданное переключение?

— Просто они сейчас все на этом диване сидят, как на той фотографии, — Платонов махнул рукой, указывая на правый угол, что был ближе к шкафу. — Вот… И вот… Эта ногу на ногу закинула… Вон та что-то в сумочке ищет и никак найти не может. Как ее звали-то? Наташа?

Лагутин приподнял одну бровь, перевел взгляд на диван и скорчил гримасу.

— Сидят? Вот прямо сейчас? То есть я не зря встал. Там кому-то места не хватало. Да вы присаживайтесь, — махнул он рукой куда-то в сторону. — Вот, все поместились.

Платонов усмехнулся, но вышло невесело.

— Шесть. Или семь.

— Или восемь, — кивнул Андрей.

— Или восемь, — равнодушно согласился Платонов. — Годы-то идут.

— Тебе сейчас…

— Сорок один.

— Да ты старый, — кивнул Лагутин, вернулся к столу, взял банку, но садиться на диван пока не решился.

— Возможно, это одна из причин — в ответ пожал плечами Платонов. — Иногда задумываешься — неужели все так и пройдет? И хочется как-то разнообразить этот серый унылый мир.

— Можно бухать.

— Можно. Но страшновато, если честно. Тут такие примеры вокруг — на их место не очень хочется.

— Тебя послушать — ты один не пьешь, — покачал головой Андрей.