Бестиарий. I триада полностью

– Знаете, что еще более неприятно, чем медленно выколотые зрачки? – ласково прошептал женщине Фишер на ухо. – Иглы внутри уха. Я обладаю навыками хирурга, и знаю способ воткнуть ее так, чтобы вы не потеряли слух. Удивительно, но при этом вы будете отчетливо слышать, как острие, – он коснулся мочки уха своей пленницы, – практически входит в мозг. А еще знаете, что? Я понял, как обезвредить бомбу, но способ рискованный. Если вы не заговорите и вынудите меня действовать самому, я вас не убью, а просто сильно стукну по голове. Убью потом. Медленно. Вы будете умирать не меньше месяца, а моя фантазия неистощима на пытки, я питаю к ним своеобразный интерес. Во мне просыпается художник, бывает сложно остановиться. Вот как сейчас…

Шахидка часто-часто дышала. Кристиан говорил быстро, и что-то в его тоне заставило ее понимать – он не лжет. Он был физически не способен убедительно врать и притворяться, а еще – дикое, плотоядное страстное нечто звучало в его голосе хриплым вожделением.

Игла почти ласково коснулась края ушного прохода, дразня, лаская и угрожая одновременно.

– О, Аллах, прости меня, я слабая женщина, недостойная раба твоя… – неожиданно жалобно пролепетала смертница. – Я скажу тебе, дьявол! Я скажу, убери иглу!

– Внимательно слушаю, – Кристиан и не подумал отвести руку от уха, начал больно, до крови покалывать его.

– Это цилиндры двуперекиси ацетона. К массе снарядов в цилиндрах ведут провода, которые соединяются у лампы накаливания. Если отрезать контакт, произойдет взрыв. Ты должен, проклятый дьявол, вырвать единственный детонатор, бомба не на радиоуправлении. И она… внутри у меня.

– Внутри? Ты же не жрала взрывчатку, идиотка?

– Нет, – в ее голосе ощущались ярость и стыд.

– Понятно. А вторая?

– Вторая с поясом. У неё заряд сильнее, он под курткой. Она сама делала взрывчатку… я ничего не знаю…

Кристиан почти сидел на смертнице целиком, не позволяя ей шевелиться. Он отвел иглу, взял в руку запястье своей пленницы, рассматривая тяжелый браслет, от которого под темное одеяние тянулись едва заметные провода.

– Ты спаслась, и я буду милостив тебе, – холодно сказал Кристиан шахидке.

Он с силой ударил ее по голове рукояткой пистолета и обернулся:

– Мне нужно в грузовой отсек.

– Зачем? – пролепетала стюардесса.

– Проводите меня туда, – Кристиан очень бережно поднял шахидку на руки.

– Вы понимаете, какая там сейчас температура? – спросила взволнованно стюардесса.

– Просто проводите меня туда, – прорычал Кристиан, посмотрев ей в глаза.

– Я должна согласовать это решение с…

– Эта гадость на тепло реагирует, может рвануть, – прошипел Фишер. – И как им только в голову пришло использовать такую взрывчатку? Идиоты…

– Я провожу вас.

– Это опасно? – встрепенулась Саша.

– Не для пассажиров, – бросил Кристиан. – Сиди здесь и жди меня.

Негерметичный грузовой отсек в самолете находится у шасси. Грузы, которые там перевозятся, должны соблюдать определенные требования. Не быть слишком хрупкими или легкими, не реагировать на резкое понижение температуры и вибрацию, от которой можно в худшем случае получить сильное сотрясение.

Мы пролетали относительно спокойный воздушный коридор, но давление в отсеке сильно упало, и я почувствовал, как к голове приливает кровь. Здесь было холодно, сильно трясло…

Я мог бы вытащить из неё взрывчатку и сохранить её жизнь.

Но мне просто не дали таких указаний. К тому же, я посчитал, что рисковать своей жизнью ради неё довольно глупо. Люк грузового отсека – огромный, и есть возможность открыть его медленно, не полностью. Это может сделать пилот, еще он открывается вручную. Главное – действовать быстро и выжить…

Когда Кристиан вернулся, всё лицо его было ало-багровым, он задыхался и дрожал. Пассажиры спрашивали его, что случилось, но он только отмахивался. Саша сказала:

– Он обезвредил первое устройство, всё хорошо…

Всё это происходило примерно в середине самолета, когда обе шахидки двигались друг к другу, чтобы узнать, что произошло с их связным. Теперь вторая валялась на сиденье рядом с наводчиком. Похоже, она была без сознания. Кристиан аккуратно расстегнул её пуховик.

– Есть возможность привести её в сознание? – тихо спросила Саша.

– Нет… И я не знаю, что это за бомба. Отойди, Александра.