Не было ни разноцветных проводов, ни экранчика с тревожно мигающим циферблатом. Хотя сам по себе таймер всё же имелся, он соединялся с детонатором, и, отделив его, Кристиан подарил этому самолету какое-то время оставаться в воздухе.
– Это – не гарантия, – ответил он напряженно. – Может, здесь тоже взрывчатка, которая взорвётся со временем, как банальный полежалый тротил? А может, всё в порядке… В любом случае, нужно избавиться от жилета. Пойди узнай насчёт посадки.
– Зачем? Почему не выбросить и эту так же?
– Так просто жилет не отцепишь. Тут куча шнурков и проводов. Мне нужно время…
– Крис. Ты же просто вышвырнул ту женщину из самолета.
– И почему я не выброшу вторую? Не задавай мне вопросов. Просто иди и узнай насчёт возможного места посадки, а я попробую… отсоединить пояс, – он открыл свой рюкзак и вытащил ножницы. Когда Саша ушла, он пробормотал: – Придётся немного покромсать на ней одежду…
Саша вернулась к своему шефу быстро. Судя по белому от гнева и напряжения лицу, новости у нее были неважные.
– Территории, удобной для посадки, практически нет. Чтобы вынести наружу бомбы, ему нужно разрешение, так как неизвестен радиус взрыва. Он сказал, возможно, у Самары удастся посадить самолет, где уже будут ждать специально обученные люди…
– Знаю. Спецназовцы ворвутся со светошумовыми гранатами и маски-шоу. Бессмысленно и беспощадно, – раздраженно пробормотал детектив. – Оставайся в салоне, успокаивай пассажиров. Пойду, сам поболтаю с пилотом.
– Сядьте на место, – отрезал тот, едва к нему в кабину прорвался разозленный Фишер. – У меня указания лететь к Самаре. Вы нарушили правила безопасности и без моего разрешения открывали люк в грузовом отсеке…
Обычно счастье и злость у детектива отображается одними и теми же мимическими движениями, но почему-то окружающим зачастую было понятно, как именно настроен Кристиан.
– Я спас больше сотни человек, – требовательно перебил он. – И намерен поговорить с диспетчером.
– Может, вы и самолет будете управлять?
– Думаю, у меня даже лучше получится, – торопливо согласился детектив, – но предполагаю, что вы окажетесь против.
Ему удалось отвоевать рацию, и Саша, стоявшая рядом, чувствующая себя бесполезной, слышала, скорее, угрожающий монолог, нежели диалог. Общение с пассажирами в салоне истощало лимит ее самообладания, и она оставила с ними стюардесс.
– Повторяю, бомбу необходимо в кратчайшие сроки изолировать… Да, я понимаю, что мне положено сидеть, молчать и ждать, пока всё взорвется, но я не слишком импонирую этому стилю поведения. Нет, я не в панике, я в ярости!
Наконец, Фишер передал рацию пилоту, потом вытащил из-за пояса пистолет и произнес с угрожающим дружелюбием:
– Разыграем по-другому. Если вы немедленно не подберете зону для посадки, я выведу вас из строя и посажу Боинг самостоятельно.
– Твои действия уже расцениваются, как террористический акт, – тихо предупредила Саша.
– Ты привыкнешь – порой, когда я спасаю людей, выглядит так, словно я пытаюсь их прикончить, – флегматично отозвался он.
Боинг неумолимо снижался. Прямо под ним изящной вертикалью протянулось шоссе. Автомобилистами очень быстро был замечен огромный самолет, поэтому характер движения трансформировался. Большинство водителей затормозило к обочинам, кто-то, наоборот, рванул вперед. Не то, чтобы Фишер беспокоился о водителях, решив, что те о себе позаботятся сами, он дал им предостаточно времени для изменения маршрута движения.
Дорога опустела за минуты. На протяжении самой посадки Саша, не отрывая от нее взора, обеими руками сжимала спинку кресла пилота. Едва уместившись на узкую для него дорогу, задевая деревья и начисто срезая кустарник, Боинг тяжело, на предельной скорости мчался вперед, одержимый беспощадной силой инерции. Завидев его издали, машины срочно съезжали к обочине, но одна фура, кузову которой здорово досталось от крыла самолета, беспомощной картонкой отлетела влево, накренившись. Через лобовое стекло виднелось искаженное дьявольским нервным напряжением, лицо водителя. Он успел сбавить скорость, и это существенно смягчило столкновение пассажирской стороны машины с шеренгой тоненьких берез.
Металлическую птицу трясло, как в горячке, и стены салона услышали столько обращений к Господу, сколько не слышали за всё свое существование. Но шасси, грузно опустившись на некачественную дорогу, которая немедленно пошла трещинами, успешно тормозили и, наконец, остановились.
Сначала в тишине Саша могла разобрать только шум движения собственной крови в ушах и тонкий, противный свист, а потом молчание самолета разразилось аплодисментами. Кристиан пробормотал:
– Чего они радуются? Бомба еще здесь.
– Мы на земле, – пояснила Саша со слабой улыбкой надежды. – Что дальше?
Детектив говорил на ходу, не обращая внимания на пассажиров, пытающихся встать. Наконец, когда он понял, что ему мешают идти, он прикрикнул:
– Всем сидеть на местах, иначе я не смогу вытащить взрывчатку.
И столь же торопливо, сколь люди повыскакивали со своих кресел, они уселись обратно.
