Саша увидела из окна машины Волгу в снежном тумане, когда они ехали по улице Максима Горького. Река мягко выплыла с краю окна и разлилась молочным туманом перед ее взором. Саша снова вспомнила о Винсенте, и ей сделалось еще тоскливее.
«Не хочу больше о нём думать, – заявила она себе отчаянно-сердито. – Хватит! Это глупо!».
Она – девушка упорная. Сказала – сделала. И действительно мысли о странном знакомце постепенно покинули ее голову. Может, потому, что уж очень яростно она приказала им это. Мимо взора мелькнули белые буквы указателя «Самара».
– Крис, оперативная работа – это, мягко говоря, не моё, – прошептала она, закрыв глаза. – Хватит. Давай я буду только аналитиком, это логично.
Кристиан ничего на это не ответил, как и на ее сердитый взгляд.
Самара рождалась перед Сашей постепенно. Сначала появились невысокие дома и дорожные забегаловки. Потом – перелески, затем – снова небольшие дома. Саше начинало казаться, что весь город – это одна унылая деревня, она ничего не знала о Самаре.
Мимо машины важно протарахтел синий трактор с гигантскими колесами. Из кабины даже Саша услышала песню Сердючки.
«Паноптикум», – подумала она со вздохом.
И следом:
«Вот едем мы в машине. Живые и здоровые, не считая пары царапин. А могли умереть… И все пассажиры Боинга тоже. Но мир идет дальше. Трактор едет, музыка звучит. И так было бы, даже если бы мы погибли. Так и должно быть. Так и устроен мир».
– Какие тут всё-таки… домики приятные, красивые, – пробормотала она вслух.
– Хорошо, если тебе нравится. Я намерен взять номер в гостинице подальше от аэропорта.
– Из-за меня, что ли? – недоверчиво нахмурилась она.
– Самара – сравнительно чистый и красивый город. Тебе потребуется отдых. Хотя бы небольшой. Не хочу, чтобы ты свалилась с температурой от перенапряжения, едва мы прилетим во Владивосток.
– Знаешь, что мне не понятно? – сказала она, помолчав и наблюдая за тем, как мимо начинают проплывать пятиэтажки.
Фишер молчал, но вопросительно приподнял бровь, впрочем, без интереса.
– Почему и откуда во всех городах расплодились эти жуткие, одинаковые бетонные коробки?
Кристиан ответил:
– Всё произошло, как у нас всегда обычно и бывает. Одинаковые дома задумывались, как временное решение. Тогда было принято отказываться от всего, что связано с временами царской власти. Уничтожали всё, что хоть как-то намекало на Российскую Империю. Построили первые хрущевки еще в сороковых, а потом, когда выяснилось, что денег нет и не предвидится, это стало постоянным решением. Своим бесконечно практичным дизайном эти прекрасные шедевры обязаны господину Лагутенко. Дома-корабли, пришедшие на смену типовым пятиэтажкам, архитектурно отличаются только высотой, комфортом и вместительностью.
– Но почему их не только потом не снесли, а продолжили строить еще выше?! Зачем? – недоумевала Саша.
– Привычка. Дальше строили те же дома, только выше. К тому же, на государственном уровне существовало постановление «Об устранении излишеств» в архитектуре. Бедным архитекторам пришлось несладко.
– Ну, да. И теперь каждый без исключения российский город навсегда изуродован панельными коробками. Нет, чтобы их красивыми строили. Или ремонтировали.
– На это нужны деньги.
– Дороги – тоже кошмар. Просто, вот смотри, мимо какого прекрасного дома мы проехали?
– Я видел. Индивидуальный заказ. Дом дорогой.
– И он не вписывается в общий архитектурный облик. Причем, не вписывается потому, что дом слишком красивый. Самара, похоже, могла бы быть… второй Прагой. Только взгляни на эти крыши.
Саша бунтовала вяло, она выплескивала свою печаль вслух в стороннее русло, чтобы не говорить о том, что действительно интересовало ее. И Кристиан понимал это, поэтому отвечал без всякого выражения.
– Плоские крыши – это красиво только если речь идет об античном стиле. Прямая линия и острый угол должны уравновешиваться в архитектуре. Ты представляешь себе, какое гигантское значение имеет облик города? Это – культурное воспитание, воспитание вкуса, интеллекта и способности соображать, даже если под рукой нет нужных книг… Это осознание своей индивидуальности. Окружение играет огромную роль, но даже оно бывает бессильно, если город просто уродлив. Архитектура имеет психологическое влияние на массы людей. Незаметное, но важное. И если бы меня спросили, с чего начинать культурное образование, я бы предложила сделать города красивыми…
Кристиан мог попытаться объяснить наивной помощнице, что на осуществление ее бурной фантазии требуется что-то вроде гениального финансового переворота, но он не стал этого делать. Ему было лень ввязываться в ее монолог.
Машина, спустя почти час, остановилась на южной окраине города. Отель оказался сильно вытянутым в длину, опрятным, трехэтажным зданием с высокими потолками. После того, как они заказали себе два номера, Саша сразу пошла к себе.
Там она заперла дверь, бросилась на кровать в слезах, после чего уснула. Она позволила себе эмоции и слабость, оставшись в одиночестве, руководствуясь обыкновенной логикой. Если их не выплеснуть, они разорвут однажды, да и не отдохнешь толком.
