Бесы полностью

К Тихону. Тихон, бывший архиерей, по болезни живет на покое, здесь в городе, в черте города, в нашем Ефимьевском Богородском монастыре[439].

Это что же такое?

Ничего. К нему ездят и ходят. Сходите; чего вам? Ну чего вам?

В первый раз слышу и. никогда еще не видывал этого сорта людей. Бла­годарю вас, схожу[440].

Сюда, — светил Шатов по лестнице, — ступайте, — распахнул он ка­литку на улицу.

Я к вам больше не приду, Шатов, — тихо проговорил Ставрогин, ша­гая чрез калитку.

Темень и дождь продолжались по-прежнему.

Глава вторая

НОЧЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ) I

Он прошел всю Богоявленскую улицу; наконец пошло под гору, ноги еха­ли в грязи, и вдруг открылось широкое, туманное, как бы пустое пространст­во — река. Дома обратились в лачужки, улица пропала во множестве беспоря­дочных закоулков. Николай Всеволодович долго пробирался около заборов, не отдаляясь от берега, но твердо находя свою дорогу и даже вряд ли много о ней думая. Он занят был совсем другим и с удивлением осмотрелся, когда вдруг, очнувшись от глубокого раздумья, увидал себя чуть не на средине на­шего длинного, мокрого плашкотного моста[441]. Ни души кругом, так что стран­но показалось ему, когда внезапно, почти под самым локтем у него, раздался вежливо-фамильярный, довольно, впрочем, приятный голос, с тем услащен- но-скандированным акцентом, которым щеголяют у нас слишком цивилизо­ванные мещане или молодые кудрявые приказчики из Гостиного ряда.

Не позволите ли, милостивый господин, зонтиком вашим заодно поза- имствоваться?

В самом деле, какая-то фигура пролезла, или хотела показать только вид, что пролезла, под его зонтик. Бродяга шел с ним рядом, почти «чувствуя его локтем», — как выражаются солдатики. Убавив шагу, Николай Всеволодович принагнулся рассмотреть, насколько это возможно было в темноте: человек росту невысокого и вроде как бы загулявшего мещанинишки; одет не тепло и неприглядно; на лохматой, курчавой голове торчал суконный мокрый картуз с полуоторванным козырьком. Казалось, это был сильный брюнет, сухощавый и смуглый; глаза были большие, непременно черные, с сильным блеском и с жел­тым отливом, как у цыган; это и в темноте угадывалось. Лет, должно быть, со­рока, и не пьян.

Ты меня знаешь? — спросил Николай Всеволодович.

Господин Ставрогин, Николай Всеволодович; мне вас на станции, едва лишь машина остановилась, в запрошлое воскресенье показывали. Окромя того, что прежде были наслышаны.

От Петра Степановича? Ты. ты Федька Каторжный?

Крестили Федором Федоровичем; доселе природную родительницу нашу имеем в здешних краях-с, старушку Божию, к земле растет[442], за нас еже­дневно день и нощь Бога молит, чтобы таким образом своего старушечьего времени даром на печи не терять.

Ты беглый с каторги?

Переменил участь. Сдал книги и колокола и церковные дела, потому я был решен вдоль по каторге-с, так оченно долго уж сроку приходилось дожи- даться[443].

Что здесь делаешь?

Да вот день да ночь — сутки прочь[444]. Дяденька тоже наш на прошлой не­деле в остроге здешнем по фальшивым деньгам скончались, так я, по нем по­минки справляя, два десятка камней собакам раскидал[445], — вот только и дела нашего было пока. Окромя того, Петр Степанович паспортом по всей Расее, чтобы примерно купеческим, облагонадеживают, так тоже вот ожидаю их ми­лости. Потому, говорят, папаша тебя в клубе аглицком в карты тогда проиграл; так я, говорят, несправедливым сие бесчеловечие нахожу. Вы бы мне, сударь, согреться, на чаек, три целковых соблаговолили?

Значит, ты меня здесь стерег; я этого не люблю. По чьему приказанию?

Чтобы по приказанию, то этого не было-с ничьего, а я единственно че­ловеколюбие ваше знамши, всему свету известное. Наши доходишки, сами знаете, либо сена клок, либо вилы в бок[446]. Я вон в пятницу натрескался пирога, как Мартын мыла, да с тех пор день не ел, другой погодил, а на третий опять не ел. Воды в реке сколько хошь, в брюхе карасей развел.[447] Так вот не будет ли вашей милости от щедрот; а у меня тут как раз неподалеку кума поджидает, только к ней без рублей не являйся.

Тебе что же Петр Степанович от меня обещал?

Они не то чтобы пообещали-с, а говорили на словах-с, что могу, пожа­луй, вашей милости пригодиться, если полоса такая, примерно, выйдет, но в чем, собственно, того не объяснили, чтобы в точности, потому Петр Степа­нович меня, примером, в терпении казацком испытывают и доверенности ко мне никакой не питают.

Почему же?