День получился великолепный. Сначала они гуляли по набережной, объедаясь мороженым, потом катались на катере, потом побывали во стольких местах, что ей и не снилось посетить за один день: и в хвойном бору, и на смотровой вышке, и в музее восковых фигур, и на васильковом поле, и на ступеньках королевского дворца… Голова шла кругом, и было ощущение полной свободы, всемогущества и глупого счастья.
— Удивительное чувство, — сказал Конс, — идешь — и никто тебя не боится! Даже дети.
Он тоже был глупо счастлив.
— То ли еще будет, — улыбнулась Флоренсия, — скоро женщины не дадут тебе прохода. Ты еще прибежишь ко мне жаловаться: «Доктор, сделайте, как было!»
— Ну, уж нет, — засмеялся Конс.
Она очистила банан и протянула ему.
— Когда-то ты меня кормила, — заметил он.
— Вот так? — она дала ему откусить.
Так они и шли по людной улице, жуя один банан, греясь в лучах заката и беспричинно смеясь.
— Ты прятала этого типа у себя и ничего мне не сказала? — Росси возмущенно мерил шагами свой кабинет, — ты бы еще атомную бомбу припрятала! Ну, знаешь, Фло, от тебя я такого не ожидал!
— Этот тип собирается нам помочь и даже согласен ускоренно обучить весь экипаж аппирскому языку. Если бы не это, ты бы никогда не узнал о его существовании! — возмутилась в ответ Флоренсия.
— Ладно, — цыкнул с досадой Антонио, — ты глупая женщина, ничего не знаешь… Но Ричард! Он же видел, что это за тип, и прекрасно знал, что он из себя представляет. Как он мог так рисковать тобой! Пускать этого урода в дом к одинокой женщине да еще без охраны! Детский сад какой-то!
— У меня работа такая, — строго сказала Флоренсия, — приходится и рисковать иногда.
— И у меня работа такая, — рявкнул Антонио, — защищать вас всех!
— Меня защищать не нужно.
— Смотри, — зло сказал он, сажая ее к экрану, — смотри-смотри…
Она увидела появление Конса в доме Ричарда. Лучше было этого не видеть. Злое и надменное существо с жутким синим лицом грубо и презрительно разговаривало с перепуганной Зелой, потом пришло в ярость, разорвало на ней платье, растоптало ее украшения, отшвырнуло ее к стене… потом была убитая собака и уничтоженный робот… на Флоренсию повеяло какой-то первобытной дикостью. Она с отвращением отвернулась.
— Это всё?
— Тебе мало?
— Что ты хочешь, Росси? Чтобы я его выгнала из дома? Он и сам скоро уйдет.
— Чтобы ты поняла, что нельзя ничего от меня скрывать.
— Ты не Господь Бог.
— Но я его заместитель.
— А я верю Ричарду, — сказала она.
— Для твоего Ричарда вообще не существует никаких правил! Похоже, что и для тебя тоже.
— Прекрати разговаривать со мной в таком тоне, — не выдержала она.
— А как я должен с тобой разговаривать, если ты ведешь себя как глупая девчонка? Может, ты считаешь, что приручила дикого льва? Милая моя! Это же просто генетически невозможно! Ты можешь отбелить его лицо, но его пещерное нутро не переделать никогда.
— Успокойся. Пока я его лечу, ничего он со мной не сделает.
— Пока. А когда ты его вылечишь, он возьмет и утащит тебя в свой замок. И мы ничего не сможем сделать, мы просто не успеем ничего предпринять. Такой вариант тебе в голову не приходил?
— Я думаю, — усмехнулась Флоренсия, — что его интересует только Зела. Ты мне надоел, Антонио. Я пошла.
Увиденное мучило ее весь день. В ее голове упорно не хотели совмещаться Конс, которого она знала, и тот, которого показал ей разъяренный Росси. Но это было одно и то же существо. В нем действительно было что-то дикое и пещерное, его сила была чудовищна и опасна, а выходить из себя он умел. Прирученный лев, который может в любую минуту откусить тебе голову!
А если… — ей вдруг стало жутко — если это существо влюбится в нее? Или просто ее захочет? В конце концов, он мужчина, а она женщина. От него же потом не отделаешься! Она-то знает, как преследует он своих женщин…
Как назло, пациенты в этот день попадались трудные и капризные. Домой она вернулась поздно, совершенно опустошенная и разочарованная. Посмотрела на Конса, вспомнила почему-то субботнюю прогулку, потом его искаженное лицо. Стало больно.
Они о чем-то переговаривались, но это не имело смысла. Флоренсия надолго закрылась в ванной, чувствуя, что ей совсем не хочется оттуда выходить, потому что уже сейчас надо было решить что-то важное для себя. Решить, а потом выйти.
Лицо ее было немолодым. И некрасивым. Узкое, с близко посаженными глазами. Тщательный макияж делал его интересным и своеобразным, но умытое, со всеми следами дневной усталости, оно было просто жалким. Худенькое тело с неразвитой грудью тоже вряд ли могло кого-то соблазнить. Ей шли облегающие строгие платья, но раздеваться на пляже она не любила.
Интересно, кто пустил слух, что она идеальная женщина? Идеальная. Но не женщина, а существо среднего рода. С ней хорошо дружить, ее привыкли уважать, она и сама себя уважает, она вообще молодец… Так и надо себя держать. Она умна. Она сильна. Она ни от кого не зависит. Ей ничего ни от кого не нужно. И она никого не боится.
Конс сидел в гостиной за компьютером и диктовал ему словарь. На нем был красный свитер и все та же кепка.
