— Фло, — сказал он, не оборачиваясь, — что случилось? Кто тебя обидел?
— Успокойся, — ответила она ровным голосом, — никто меня не обидел. Просто пациенты были капризные.
— Ты устала?
— Безумно.
Конс продолжил свои занятия. Она бродила по дому как тень, не находя себе места. Все валилось из рук и все раздражало. Вдобавок разболелась голова, и закололо сердце. Нужно было срочно принять бодрый вид и поинтересоваться, как себя чувствует пациент, но сил на это не было.
— Будешь ужинать?
Конс нашел ее в маленькой гостиной у окна. Флоренсия вздрогнула, словно ее застали за недозволенным занятием, и обернулась.
— Что?
— Что с тобой, Фло? — спросил он серьезно.
— Так, — слабо усмехнулась она, — накопилось…
— Иди сюда.
Он шагнул к ней и резко прижал ее к себе. Флоренсия хотела вырваться, но в ту же секунду ей стало легче. По ее ослабленному телу разливалось тепло, в голове прояснилось, куда-то отступила тошнота и боль, и даже на сердце стало легче. Крепкие руки Конса уверенно обнимали ее, его теплые ладони лежали на ее спине, и ей казалось, что она вся умещалась в этих ладонях.
Наверно, он делал сейчас то, что делал тысячу раз — отдавал слабому свою энергию. Он привык к этому, он лучше в этом разбирался. И на этот раз — он ее лечил. Флоренсия почувствовала какое-то странное расслабление, как будто огромный груз свалился с плеч, ей показалось даже, что она сейчас расплачется.
— Ну что? Тебе лучше? — спросил он.
Она не ответила, только прижалась к нему еще крепче. Он ответил тем же.
— Твои пациенты тебя опустошают.
— Наверно…
Она бы никогда не призналась ему, что видела сегодня утром в кабинете Росси. А может, и не видела? Может, и не было ничего? Конечно, не было! И нет. И не будет. Время же остановилось! Просто стоят, обнявшись, два существа. Даже не мужчина и женщина, и даже не два человека. Просто два существа, которые нужны друг другу. И она так себе, не красавица, и он так забинтован, что ему лучше не вспоминать о своей принадлежности к мужскому полу. Но зачем-то же он прижимает ее к себе и не хочет отпускать, и зачем-то гладит ее волосы и прикасается к ним щекой. И ей почему-то тоже совершенно не хочется, чтобы все это закончилось.
— Что у нас на ужин? — спросила она, глядя на него снизу вверх.
— Спагетти, — ответил Конс и улыбнулся, — с тертым сыром.
Флоренсия чувствовала себя маленькой девочкой, которую утешили. По привычке ей хотелось напомнить ему, кто тут доктор, а кто пациент, но ей было так хорошо…
— А после ужина? — спросила она послушно.
— После? — Конс сверкнул своими жутким глазами и погрузил пальцы в ее распущенные волосы, — я буду целовать тебя, — сказал он с тихой страстью и бесконечной нежностью. — Всю. Без конца. До утра.
Кажется, уже этих слов ей хватило, чтобы задохнуться от волнения.
— Всю, — повторил он нежно, — лицо, волосы, плечи, руки, локти, ладони, твои осторожные пальчики…
Свои слова он сопровождал действием. Они оба слегка дрожали. Она чувствовала, что так и должно быть, что все правильно: это ее дом, ее постель, ее тело и ее желание. Но одновременно ощущала себя любовницей дьявола.
В спальне горел верхний свет, она и не заметила, как они там очутились. Конс посмотрел на люстру, и лампочки полопались. Стало сумрачно.
— Ты неисправим, — вздохнула Флоренсия.
— Просто у меня заняты руки, — сказал он, улыбаясь, — мой взъерошенный воробушек дрожит от холода. Не бойся, я тебя согрею. Не бойся ничего.
Он действительно излучал тепло как полуденное солнце. Флоренсия чувствовала не страх, а наоборот, полную защищенность. Полное с ним единение. Она закрыла глаза и снова растворилась в бесконечном поцелуе.
Ужин стыл. Сумерки сгущались. Конс, как и обещал, целовал ее непрерывно, обдавая ее своей горячей энергией и просто обезоруживая своей нежностью. Она позволила ему довести себя до полного экстаза и на этой волне восторга и благодарности ответила ему тем же, даже не сожалея, что обычная близость для них невозможна. Так было острее. И как будто понарошку. Как будто они еще не любовники, а только решаются на это.
В темноте, совершенно довольные и расслабленные, они смотрели друг на друга.
— Блиц-опрос, — улыбнулась Флоренсия.
— Ну-ну, — кивнул Конс.
— Сколько у тебя было наложниц?
— Не помню, — усмехнулся он.
— Так много, что уже не помнишь?
— Я помню только тебя.
— Я не наложница.
— Я знаю.
Он перестал улыбаться. Флоренсия решила сменить скользкую тему, тем более что уже услышала то, что хотела.
— А сколько у тебя в замке комнат?
— Двести или триста… не считал никогда.
— А сколько этажей?
— В главном корпусе пять.
— А сколько слуг?
— Было три десятка. Теперь, наверно, никого.
— Как это?
— Меня нет уже целый месяц, — сказал Конс хмуро, — кто еще не умер, разбежались по другим хозяевам. Только кому они нужны…
— Они что, не могут без тебя?
— В том-то и дело.
— И ты бросил их всех?
— Фло, зачем ты об этом?
