– Помогли парню упасть, скажем так. Вчера уже поздно вечером ко мне трое свидетелей приходили – туристы и местный один, с Лагонак возвращались, так они всё видели, издалека правда – с другой стороны ущелья. Монашек был не один. Рядом ещё какой-то высокий тип в тёмной одежде и тёмной бейсболке ошивался. Где-то на голову выше пострадавшего. Он-то и столкнул парня… И, заметьте, – прищурился полицейский, глядя на Юру, – по-хитрому столкнул – палкой в спину. Вот снизу и не видно было Гришке.
Поражённая новостью, Маша вдруг почувствовала слабость и дурноту: она поверила в самоубийство и казнила себя за это, но чтобы Алёшу убили? Почему? За что?
Маша спросила, заикаясь и дрожа, чувствуя, что её вот-вот вырвет:
– А вы не знаете, когда Алёшу хоронить будут?
– Да зачем хоронить?! – удивился служитель закона. – Живой он ещё. В коме. Так что дело перешло из одной статьи в другую – будем разбираться в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений, ну, а если помрёт, тогда уж возбудим дело об убийстве. А к вам у меня только один вопрос: вы, как я понял, состояли с Алексеем Колосовым в некоторого рода отношениях… Гм, хоть им вроде такого и не положено, – заметил полицейский, – а потому, может, предполагаете, кто мог желать ему смерти?
Маша облизнула снова высохшие губы:
– Никаких отношений не было…
– А зачем же вы утверждали, что парня до самоубийства довели? Интересно, чем? О Святом Писании поспорили?
– Товарищ полицейский, – вмешалась Катя, – да она вчера не в себе была просто: спасти хотела любой ценой. Вот и наплела священникам.
– Ну, раз любой ценой, – развёл руками полицейский, – значит, отношения всё-таки были.
Маша опустила голову и тихо призналась:
– Мы несколько раз разговаривали, а позавчера я его поцеловала…
– И…
– И всё.
– Платоническая любовь? – ухмыльнулся полицейский.
– Не знаю, – почти неслышно ответила Маша.
Юра встрял возмущённо:
– Вы разве не видите, она еле живая? Всю ночь съёмки, и к тому же стресс такой?
Полицейский с интересом взглянул на Юру:
– А, кстати, молодой человек, во что вы вчера были одеты? Не в чёрное? Рост у вас весьма подходящий.
Юра вспылил:
– Зачем мне это?!
– Вот и скажите: зачем? Как вы относились к пострадавшему?
– Да как к нему относиться? Монах ненормальный.
– Почему ненормальный? – полюбопытствовал полицейский.
– А разве нормальный парень в таком возрасте пойдёт в монастырь?
– Почему бы и нет… – склонил голову служитель закона. – А как вы сами к тут присутствующей Марии Александровой относитесь? Уж не ревнуете ли? Девушка красивая…
– Мы просто дружим много лет, – сказала Маша. Юра только кивнул, подтверждая. Она продолжила: – В одной труппе танцуем, и до этого были знакомы… тоже по танцам…
– И между вами прям-таки ничего и не было? Никогда?
– Нет.
Полицейский посмотрел на притихшую в уголке Катю:
– А вы как думаете?
– Да-да, конечно. Друзья они. Мы все.
– У меня к вам тогда ещё есть вопрос. Раз уж ваша подруга такая неразговорчивая… Есть у нее тут ещё поклонники? Я уж точно знаю: где бабы красивые, там беда. У нас вон и недели не прошло, как драка на почве ревности была. А пять лет назад и убийство. По пьянке всё, конечно…
Но Маша ответила сама:
– Знаете, поклонники у меня есть везде. Видимо карма такая: как куда ни заявлюсь – сразу поклонники, хоть сортируй и в штабеля укладывай. И любимый вами Марк Далан тоже хотел «приобщиться»… Заработался на съёмочной площадке, так заработался, аж оторваться не мог! Можете его расспросить. – Маша нервно одёрнула куртку и поднялась: – В Залесской почти все монахи – не знаю, сколько их тут – ходят в чёрном. Наверняка и среди них есть высокие и далеко не святые.
– Хорошо, – отметил что-то на бумаге полицейский. – Но у меня есть ещё один вопрос – к вам, молодой человек. Где вы были вчера около часу дня, когда всё и случилось.
– Мы были вместе, – ответила Катя, – у Лидии Семёновны. Только Маша работала на съёмках.
– А ваши друзья, кстати, где? Вас, кажется, пятеро было?
– Они вчера вечером уехали. Но мы все: я, Вика, Антон и Катя были вместе. Лидия Семёновна нам обед подавала, тоже подтвердит. И Никиту Багульникова можете спросить. Он нас видел вместе в обеденное время, – сказал Юра.
– Ладненько, тогда подпишите здесь, – ткнул ручкой в протокол полицейский. – Проверьте, фамилии правильно написаны?
Все подписали, а Маша обеспокоенно уточнила:
– Нам надо уезжать сегодня. Мы можем?
– Почему нет? – кивнул полицейский. – Телефончики оставьте и адреса. И друзей ваших уехавших. Вот тут запишите, пожалуйста.
