Стоя на крыльце, Алёша с удовольствием вдыхал медовый аромат цветения, и вдруг осенило: что его держит здесь? За высоким каменным забором течёт жизнь, а он превратился в извечного заключённого своих мыслей, верований, страхов, болезней. И на инвалидной коляске человек может продолжать общаться! Есть же параолимпийцы, к примеру.
А он слишком искренне поверил в свою тюрьму и воздвиг неприступные стены. Травмы их только укрепили. Куда до его личных стен этому серому забору и кованой калитке?!
Алёша проковылял на улицу. Калитка скрипнула за спиной и захлопнулась с лёгким скрежетом. Мимо проходили люди, обычные люди – мужчина лет пятидесяти и женщина ему под стать, но подслушанный их бытовой разговор, чужие, такие простые лица вызвали у Алёши горячий интерес. Медленно и осторожно он побрёл за ними по улочке, скоро отстал, но остановился лишь на шумном перекрёстке.
Блестящие металлом на солнце автомобили неслись куда-то – в иной мир. Алёша поднял руку. Притормозило зелёное такси. Седой водитель глянул сочувственно на костыли.
– В центр, – сказал Алёша, кое-как разместившись на переднем кресле. – Садовая/Будёновский.
Радио в такси что-то бренчало, и Алексей вспомнил: а ведь он ни разу, ни разу после того, как уехал от Болтушки, не слышал музыки! И в памяти зазвучал звонкий голос Маши: «
На Садовой таксист высадил Алёшу перед подземным переходом. Алексей с ужасом посмотрел на убегающие вниз ступеньки: хочешь идти дальше – преодолей! Много ступенек. Ну и пусть. И ладно. Алёша ступил на первую, вторую… Колени затряслись. Алёша перевёл дух.
– Вам помочь? – участливо спросили какие-то студентки.
– Нет, спасибо, – отрезал Алёша. Он не калека, он мужчина. Справится.
Кусая губы, но не выдавая, как сложно ему даются шаги, Алёша спустился вниз. Народ мельтешил перед глазами. Голова кружилась. Нескончаемый ряд ларьков, продающих всякую всячину, пестрел витринами. Вперёд!
Алёша прошёл по каменному тоннелю и выбрался наконец на другую сторону проспекта. Выжав из мышц всё возможное, Алёша последним рывком добрался до лавки перед входом в парк Горького. Ура! Маленькая победа! Снова вспомнилась Маша: «
Вскоре рядом послышался женский смех. Одна девушка хихикала:
– Чё теряешься?
– Отстань! – шикнула другая.
– Ну, давай, чё ты, Машка? Такой красавчик пропадает…
Алексей вздрогнул и открыл глаза. Возле лавки стояли на высоченных каблуках три девушки, ярко накрашенные, в юбках, едва прикрывающих ягодицы. Одна из девиц приблизилась к нему.
– Эй, привет! – улыбнулась она. Если бы не красочное безумие над глазами, подведёнными толстыми чёрными стрелками, её можно было бы назвать симпатичной.
– Привет, – ответил Алексей, ничем не обнаруживая смущение. Девушка выглядела, как проститутка, да если б она ею и не была, Алёша оказался совершенно не готов заводить знакомства.
– Я приземлюсь? – подмигнула она.
– Пожалуйста.
– Меня зовут Маша, – напирала девица. – А тебя как?
– Алексей, – ответил он, поражаясь шуткам судьбы.
– Класс! Лёшка – моё любое имя, – рассмеялась она. – Что тут сидишь, скучаешь? Пойдём с нами с клуб?
– Я не танцую. – Алёша показал костыли.
– Пи-ипе-е-ец, – всплеснула руками черноволосая Маша. – А чё случилось-то?
– Со скалы упал.
– Пипец, – повторила она и простодушно ткнула пальцем в костыли: – А ты теперь навсегда так или временно?
– Не знаю.
Боевой настрой девицы утих, она помялась:
– Ну, это… Мы тогда пойдём. Увидимся ещё. Не скучай. Па-ака.
Простота хуже воровства. Алёша остался сидеть, запутавшись в чувствах: унизительного ощущения собственной инвалидности и удивления от того, что кажется девушкам привлекательным. Пусть даже таким простушкам. Из раздумий его вырвал звонок отца:
– Ты куда исчез?
– Гуляю. Возле парка Горького.
На том конце послышался облегчённый вздох:
– Сам доберёшься или машину прислать, когда нагуляешься?
– Да я, в принципе, уже. Пришли Николая, пожалуйста. Я перед входом в парк.
