Дома Алёша забрёл в гостиную и, не включая свет, сел на диван. По щелчку пульта загорелся экран домашнего кинотеатра. Алёша нашёл музыкальные каналы. Клипы пошли один за другим. Девушки, едва одетые, а то и голые совсем, менялись от клипа к клипу. По-настоящему хорошей музыки было мало. Но за пару часов просмотра примелькались и обнажённые тела, и вызывающие телодвижения, красивые и раскрашенные, вульгарные лица. М-да, мир был совсем не таким, к какому он привык, живя в скиту. Вчерашнему послушнику он напоминал Содом и Гоморру. Но вспомнив, в каком виде ходят обычные девушки по улицам, вспомнив, что и сам «хорош», Алёша не судил больше. Мир такой, какой есть. Ни плох, ни хорош. У каждого есть выбор: как жить и что делать. Судить можешь только самого себя.
Из динамиков донеслись знакомые аккорды, и на экране во всю стену Алёша увидел пейзажи возле Залесской. До боли родные.
И вдруг появилась Маша. Она вышла из зарослей, глядя прямо на него. Манящая, великолепная, пожалуй, самая красивая молодая женщина из всех, кого он когда-либо видел. Алёша замер, сжав во влажных ладонях пульт.
Действо продолжалось. Черноволосый парень, лицо которого показалось Алексею смутно знакомым, пел и вился вокруг Маши, обнимал её, ласкал. Кульминацией их отношений в клипе стала горячая сцена в сарайчике. При виде обнажённого тела Маши в чужих волосатых руках ревность вновь помутила Алёшин разум, застучала гулким стуком в висках. Алёша встряхнул головой и влепил себе пощёчину: хватит уже, наревновался.
В конце по сюжету певец оставался один – Маша его бросила, и тот в страданиях пускал слёзы на камеру, жалобно подвывая куплет. Алёша злорадно ухмыльнулся и выключил телевизор, оставшись в полной темноте. Мысли и эмоции захлестнули его. На глазах выступила слеза скупая, но настоящая. Внезапно он понял одно – он отдал бы всё на свете, лишь бы оказаться на месте этого Далана или как там его.
Он держал в руках жар-птицу, которая пожертвовала всем своим ярким оперением ради него и была с ним, превратившись из роковой красавицы в добрую, милую Болтушку. Простая девчонка Маша возле парка испугалась одного намёка на инвалидность, а талантливая танцовщица Маша, звезда, возилась с его разбитым телом, обмывала, кормила с ложечки, выносила утки, простив невозможное. И он потерял её.
Алексей вытер глаза. Сам виноват. Идиот.
Работа любит тех, кто любит работать. Она вовлекает, отвлекает, запорашивает боль в сердце усталостью, переводит её в мышцы. Кого-то даже лечит. Быть трудоголиком и без того было главным условием жизни в «Годдесс», к которому полагалось ещё приложить талант и харизму. Без искры в глазах – никуда. Так говорила Анка.
Маша не только быстро втянулась в репетиции, но стала самой одержимой из полутора сотен человек труппы: приходила первой, уходила последней. Лишь бы валиться дома с ног и засыпать сразу, без мыслей и без снов. Пригодились «уличные» фишки, почерпнутые в Краснодаре, – Анка одобрила выдумки стрит-дэнсеров и взяла на заметку. Ребята в коллективе приняли её по-разному: кто-то радостно кинулся обниматься, кто-то явно желал покрутить у виска. Антон был из последних, не простив Маше того, что его «королева», Вика, вылетела из труппы.
Катя была всё такой же ласковой. А Юрка, довольный Машиным возвращением, развлекал её шутками и приколами. Он то танцевал со шваброй под общий хохот, напялив круглые очочки под Гарри Поттера, то влезал в пиджак в женской гримерке, висящий на вешалке и пугал девчонок, а потом крутился в нём, как на качелях, с довольной ухмылкой во все тридцать два зуба. Увидев такие хохмы, Анка, недолго думая, решила включить их в промежутки между номерами в новой программе. «Юмор всегда кстати», – сказала она.
В конце апреля после разминки Анка объявила:
– Сегодня вечером Юра, Катя, Антон, Лиза, Вася и Маша, Александрова, я имею в виду, работают на корпоративе пивной компании. Ресторан «Калинка» – тот, что на крыше торгового центра «Локк Плаза». Сцена небольшая, поэтому готовьте сокращённый вариант «Джексона» и «Милитари». Мы будем в смешанной программе, так что освободитесь быстро. Вопросы есть? Нет? Тогда марш репетировать в малый зал с Серёжей.
Следуя за ребятами на второй этаж, Маша не волновалась, но чувствовала: жизнь налаживается, и была благодарна, что для её возвращения на сцену Анка не выбрала что-нибудь чувственное. А синхронность и выверенный ритм, что нужны были для обоих танцев, у Маши получались сейчас лучше всего.
