Нагулявшаяся компания разместилась вокруг Вадима Николаевича, сдвинув к пластиковому столу, за которым он дегустировал продукцию народных промыслов, такие же пластиковые стулья. Кто-то открыл пиво, кто-то рассматривал купленные в городе сувениры. Александр выпил первую бутылку почти залпом и открыл вторую.
– Саша, ты помнишь, мы с тобой после обеда собирались почитать?
– Конечно, помню. Сейчас посидим полчасика и пойдем.
– Если ты полчасика такими темпами посидишь, то у тебя буквы будут расплываться, – заботливо предостерегла жена.
– Да он и букв-то не знает! – глумился над другом Аркадий, которому пить пиво никто не мешал. – А мы с тобой, Людмила, сейчас тоже пойдем, пару страниц перелистаем. Ты, главное, не очень громко кричи, когда до кульминации романа дойдем, а то здесь стенки у кают тонкие, всему пароходу захочется в книголюбы записаться.
– Дурак ты, Аркашка! – Люда довольно улыбалась.
– Да он вечно все опошлит! – не удержалась Анна.
Воспользовавшись моментом, под завесой чужого спора, Александр повернулся вполоборота к выходившим на палубу окнам ресторана, большими глотками допил вторую бутылку, небрежным жестом поставил ее на стол, подальше от себя, и, взяв уже открытую, но еще почти полную бутылку Аркадия, встал:
– Пойдем, Аня, что с ним разговаривать.
– Ань, я просто называю вещи своими именами, – примирительно сказал Аркадий и аккуратно придвинул к руке Александра, которой тот опирался на стол, отставленную другом пустую бутылку.
Александр вздрогнул от прохладного прикосновения и посмотрел на Аркадия, состроившего хитрую физиономию, означавшую, что он все видел, похищенное пиво не простил и сейчас с удовольствием сдаст его жене, а если и не сдаст, то уж нервы попортит точно.
– Друг мой, ты ничего не забыл? – вкрадчиво спросил Аркадий.
Теплоход заворочал, зашумел винтами, на пристани отмотали и бросили на палубу тяжелые плетеные чалки, и стол, за которым расположилась компания, стал постепенно отдаляться от берега. Путешествие повернуло обратно, в сторону родного города. Раздался мощный прощальный гудок, во время которого Александр быстро зашевелил бородатыми губами в сторону провокатора Аркашки.
Анна поднялась вслед за мужем:
– Ладно, мы пойдем, на ужине встретимся
– И все-таки, Александр… – не унимался Аркадий.
– Саша, может, ты правда что-то забыл?
– Пойдем, пойдем, милая, уже что-нибудь почитаем. Не слушай ты его! – говорил Александр, уводя жену.
Удаляясь от стола, он забросил за спину свободную руку и на ходу демонстрировал бессовестному подстрекателю, как ловкий биржевой маклер, меняя конфигурацию пальцев, то кулак, то кукиш, то средний палец.
Минут через пятнадцать, игриво переглянувшись, ушли к себе и молодожены. Потом жена увела Вадима Николаевича, который уже не очень сопротивлялся, но бутыль свою не оставил, вцепившись в ее стеклянную плоть редакторскими пальцами и пообещав заставить всех «распробовать настоящий народный напиток». За ними разошлись и все остальные.
Откинувшись на измятую подушку, Людмила несколько минут лежала молча. Потом повернулась на бок, лицом к лежащему на спине Аркадию:
– Ты меня любишь? – Она отбросила со лба прядь черных, некрашеных волос и подперла голову кулачком.
Раскосые глаза блестели и улыбались, вопрос был явно провокационным.
– Конечно… Особенно сзади!
– Я тебя когда-нибудь убью! – Она оставила голову без опоры и несколько раз ткнула его кулаком в плечо, в грудь, в живот. Он поймал ее руку, она стала, смеясь, вырываться… Потом они заснули.
Аркадий проснулся от стука в окно. Приподнявшись на кровати, он отодвинул занавеску и увидел Родиона, который манил его наружу.
– Хватит уже дрыхнуть. Пойдем, пообщаемся. А то Сашка не отзывается, ты тут спишь, Вадик ваш вообще так храпит, что мимо окна проходить страшно.
– Тихо ты, Людку сейчас разбудишь.
Родион жестом показал, что будет тише.
– Хватит, говорю, валяться. Пойдем, у меня смотри еще что осталось. – И он поднял на уровень оконного стекла пол-литровую бутылку виски.
– Запасливый ты. Ладно, ладно, сейчас я выйду. Иди.
Успокоенный Родион отошел.
Аркадий посмотрел на спящую подругу, тихонько выбрался из-под одеяла, оделся и вышел на палубу.
Устроившись под одной из открытых боковых лестниц, ведущих с палубы на палубу, они небольшими глотками, не торопясь, пили виски прямо из горлышка. Смотрели на медленно двигающийся в сторону кормы берег, посмеивались над Вадимом Николаевичем:
– Помнишь, как Анька его: «алкаш латентный ваш Вадим Николаич»! Ха-ха! А он, видно, и правда дорвался до свободы после кабинетной-то жизни. Такую гадость купил и в одно горло засаживает, – рассуждал Родион.
Через час умиротворенная беседа поднадоела, и Аркадий предложил проведать книгочея Александра:
– Пойдем, посмотрим, как он там без нас.
– Пойдем, принесем ему свободу.
Они прошли вдоль борта, подкрались к выходящему на палубу окну каюты и попытались заглянуть внутрь, но сквозь плотно сдвинутые шторы увидеть в темной каюте ничего не получалось.
– Спят, что ли. – Родион все пытался что-нибудь высмотреть.
– Может, и спят.