Согласились, что действительно лучше «строки эти продиктованы» и т. д. Пошло далее уже без особых затруднений, и адрес явился в следующем виде:
Честь редижирования[43] адреса всецело принадлежала Кашкадамову, и его усердно благодарили. Адрес моментально покрылся подписями. Порешили, что три депутата отвезут его немедленно Александру Андреевичу, и затем адрес будет, с согласия Александра Андреевича, напечатан в местном органе и послан в редакцию «Ежедневного курьера», после чего зала собрания опустела, и грязнопольцы расселись за зеленые столы.
— Не чересчур ли уже мы хватили? — говорил высокий полковник, лизнув пальцы перед сдачей карт.
— Главное, от сердца… — заметил лысый советник.
— Спору нет, но только ведь статейка не без основания…
— Скажу больше, полковник, — понизив голос, говорил советник. — Я доподлинно знаю, что денежки тю-тю!
— И много?
— Да тысяч этак пятьдесят! — сладко причмокнул советник.
Другие партнеры передернули губами от удовольствия, что человек мог стянуть такой большой куш.
— Куда же он их дел?
— Верно, на текущий счет положил в обществе взаимного кредита! — глубокомысленно сказал тощий банковый чиновник. — Что больше делать? Натурально, на имя жены.
— То-то и не натурально, молодой человек. И денег нет. Он их размотал. Колосов — мот большой руки, впрочем человек он умный и благонамеренный.
— А если следствие? — снова заикнулся банковый чиновник.
Лысый советник посмотрел на него и, усмехаясь, заметил:
— Вы полагаете, Александр Андреевич пижон, что ли? Что ему ваше следствие, когда деньги эти правильно показаны на пособия.
Банковый чиновник согласился и объявил, что покупает.
— А все-таки адрес не мешает. Пусть! И, главное, от сердца! — закончил разговор советник и объявил, что он покупает второй раз.
Генерал сидел в кабинете и пробегал «Ежедневный курьер». Он несколько раз одобрительно улыбнулся:
— Пикантно написано… очень пикантно и зло! Верно, там опять подул южный ветер! — шепнул он, принимаясь за обтачивание своих бесподобных ногтей. В соседней комнате раздались шаги. Генерал довольно поспешно подвинул к себе бумаги.
— Александр Андреевич Колосов! — доложил вошедший чиновник.
— Au bonheur![44] Просите! — заметил генерал, пряча номер «Курьера» и углубляясь в лежавшие перед ним бумаги с тем глубоким, сосредоточенным, деловым видом, из-за которого генерал пользовался репутацией весьма солидного администратора.
Александр Андреевич вошел в кабинет и, останавливаясь у порога, заметил:
— Прошу извинить, что помешал вашему превосходительству…
