Генерал встал с места и пошел навстречу к Колосову.
— Садитесь, Александр Андреевич. Я очень рад вас видеть! — заметил генерал, пожимая ему руку. — Бумаги потерпят.
— У вас, ваше превосходительство, время дорого.
— Э, полноте! Работы, правда, не мало. Вот! — кивнул он головой на лежавшие перед ним дела, — все это надо прочитать и подписать.
«И ты подпишешь, хотя и не прочтешь!» — мысленно улыбнулся Колосов.
— Надежда Алексеевна здорова?
— Благодарю вас.
Вышла маленькая пауза.
— Я приехал к вашему превосходительству, — заговорил Колосов, — показать вам, до чего в последнее время доходит печать, и попросить вашего совета.
Генерал вежливо наклонил голову.
— Вы, вероятно, уже изволили слышать?
Лицо генерала приняло сосредоточенно внимательное выражение.
— О чем?
«Ведь врет, каналья, врет как!» — подумал Александр Андреевич.
— О той статье, напечатанной в «Ежедневном курьере», которая направлена против меня.
Генерал пожал плечами.
— Скажите! Давно она напечатана?
— Вчера я получил номер. Не угодно ли вам прочесть, что позволяют себе разные писаки.
Генерал взял номер газеты и стал читать.
Колосов внимательно смотрел на генерала. Генерал был серьезен, как статуя командора. Он подал обратно номер и заметил:
— Надеюсь, Александр Андреевич, подобные глупости не могли оскорбить вас.
— Напротив, ваше превосходительство, они оскорбляют. Не первый раз уже я был предметом нападок со стороны лица, которое, как небезызвестно вашему превосходительству, не пользуется репутацией благонадежного человека. Месяц тому назад господин Крутовской написал первый пасквиль, о котором я имел честь в то же время вам доложить, и вот теперь он, пользуясь безнаказанностью, позволил себе написать новый пасквиль, еще грязнее первого. Насколько я припомню, ваше превосходительство при первом моем докладе изволили посоветовать мне жаловаться суду, причем обязательно изволили прибавить, что нынче суд правый и скорый и что, следовательно, клеветник будет наказан. Я тогда не последовал совету вашего превосходительства, — хотя и принял его к сведению, — только потому, что полагал не совсем удобным дать случай суду оставить без внимания мою жалобу и тем самым гласно, так сказать, узаконить безнаказанность писак, которые почему-либо находят нужным клеветать на людей, именно таких, которые облечены доверием правительства.
Александр Андреевич перевел дух и взглянул на генерала. Генерал весьма озабоченно крутил свои усы.
— Не рискуя сам принять на себя ответственность в таком деле, я счел своей обязанностью, ваше превосходительство, предварительно ознакомиться с вашим взглядом на этот вопрос и, прежде чем прибегать к помощи справедливого и скорого суда, прибегнуть к помощи вашего превосходительства и спросить вашего совета: должен ли я жаловаться суду, или же вы, быть может, изыщете средства оградить меня и без помощи скорого и правого суда, и тем самым не допустите, чтобы авторитет власти был обсуждаем в суде гласно при публике, весьма охотной до скандалов подобного рода.
Генерал был поставлен в весьма неловкое положение словами Александра Андреевича. Он очень хорошо понял, в какую сторону гнет Колосов, и все тонкие шпильки, на которые не поскупился Александр Андреевич, произвели на генерала некоторое впечатление. Он несколько времени помолчал и наконец заметил:
— Вы, право, Александр Андреевич, придаете слишком большое значение газетной статье.
— Я попрошу извинения у вашего превосходительства, — говорил Колосов все мягче и нежней по мере того, как замечал, что ставил генерала в несколько затруднительное положение, — если позволю себе не вполне согласиться с вами. В данном случае не статья важна, а важны симптомы настроения известного оорта людей. Вашему превосходительству, конечно, лучше меня известны те принципы и цели, которыми руководствуются молодые люди, которые, к несчастию, не всегда увлекаются поодиночке, а составляют, так сказать, сплоченный союз и пользуются всякими средствами, чтобы посеять в обществе неуважение к авторитету, и вот именно с этой точки зрения я и смотрю на то систематическое преследование, которому подвергаются в газетах лица, или облеченные доверием, или выдающиеся по своему положению и состоянию. Ваше превосходительство, конечно, лучше меня знаете, какого взгляда держаться по этому поводу и какая существует оценка тем стремлениям, о которых я только что имел честь высказать вашему превосходительству.
— Чего же вы, однако, хотите, Александр Андреевич? — спросил генерал, понемногу теряя свой прежний апломб.
— Я бы хотел, прежде чем решиться действовать, узнать ваше мнение. Я так был счастлив, что вчера еще получил адрес от господ дворян, возмущенных слишком наглой клеветой.
— Адрес? — переспросил генерал.
— Точно так-с. Не угодно ли будет взглянуть?
И Колосов подал известный читателю адрес. Генерал прочел его, повертел его в руках и подал обратно.
— Я сделаю внушение Крутовскому!
