Пациенты постепенно выходили из палат со своей посудой, в которую нянечка щедро «отгружала» жиденький супчик с редкими, плавающими на поверхности макаронинами, гречневую кашу на воде с котлетами подозрительного вида и компот из сухофруктов, самый безопасный на вид из всего этого «роскошества». Однако больные, похоже, были вполне довольны и принимались за еду, едва наполнив тарелки и кружки.
— Вот, возьми еще, бабуля! — расщедрившись, сказала нянечка, подкладывая дополнительную котлету старушонке в растянутых шерстяных колготках и фланелевом халате.
— Ее никто не навещает, — доверительно сообщила она Лере, понизив голос почти до шепота. — Остальным таскают запрещенные харчи — колбаску, там, пирожки, а этой некому принести!
Несмотря на то что больничная пища не вызывала слюнотечения, Лера подумала, что нянечка, должно быть, обладательница доброго сердца, раз ей небезразлично, сыты ли пациенты.
— Что вам известно о Теплове? — спросила Лера, продолжая прерванный разговор.
— Говорят, он торговал наркотой.
— А вы что думаете?
— Думаю, что все это ерунда!
— Почему? — удивилась Лера. — При нем же нашли…
— Да плевать мне, что там при нем нашли: не такой Костик человек, чтобы тырить казенные лекарства! Ишь, чего придумали… А вам известно, что он ночами сидел у постелей пациенток после тяжелых операций, причем не в свое дежурство, а в свободное время, просто потому, что чувствовал ответственность! Ни один другой врач, а тем более ординатор никогда такого не делал, понимаете? Все здесь относятся к работе как к рутине, и это нормально: нельзя требовать от людей, чтобы они переживали за каждого больного, как за друга или родственника. А вот Костик, он переживал! Как считаете, мог такой человек заниматься тем, в чем его обвиняют?
— Никто не рассказывал, что… — начала было Лера. Но нянечка тут же ее перебила:
— А никто и не расскажет! Каждый печется только о себе, поэтому они не станут выгораживать паренька, который проработал в больнице всего-то ничего, рискуя собственным положением!
— Рискуя положением? — повторила Лера. — Что вы имеете в виду?
— Не больше того, что сказала, — быстро проговорила нянечка. — Извините, вы меня отвлекаете, нужно поскорее всех накормить!
После этого разговора Лере почему-то расхотелось опрашивать другой персонал онкоцентра. В конце концов, она же не знает, с кем успел побеседовать Виктор Логинов, а значит, может просто-напросто продублировать его — какой в этом смысл? Конечно, можно позвонить ему и спросить, но Лера решила не спешить и поразмыслить над словами нянечки.
Можно ли ожидать объективности от врачей и сестер отделения?
Заведующая наверняка рада, что есть человек, на которого можно повесить всех собак, а самая большая удача — это то, что он уже мертв и никому ничего не расскажет. Хищение сильнодействующих препаратов — огромное пятно на репутации всех работников, но хуже всего придется руководству отделения, поэтому оно определенно не заинтересовано в том, чтобы пытаться узнать правду, когда так легко спихнуть все на покойника!
С другой стороны, справедливо ли доверять мнению одного-единственного человека, не имеющего ни влияния, ни авторитета, тогда как все остальные его опровергают? Нет, сначала нужно выслушать доклад Логинова: если найдется хотя бы еще кто-то, считающий обвинения в адрес Теплова абсурдными, можно будет строить предположения! И где, спрашивается, эта Цветкова, которая могла бы легко прояснить ситуацию?! Ведь именно она, по словам соседки по квартире, ругалась с Константином и собиралась что-то кому-то рассказать, если он не прекратит заниматься тем, чем занимается… Черт, одни вопросы и недомолвки в этом деле!
По дороге к автостоянке Лерино внимание привлек знакомый силуэт. Она заметила его боковым зрением и, вскинув голову, увидела, что не ошиблась: по параллельной дорожке в сторону здания онкоцентра шел Роман Вагнер!
Видимо, он почувствовал ее взгляд, потому что притормозил и обернулся:
— Лера?
Зараза, красив, как всегда… Вернее, даже краше того, каким она его запомнила: просто позор, вселенская несправедливость! В синем кашемировом пальто, с толстым теплым шарфом, небрежно повязанным вокруг шеи, ювелир походил на картинку из модного журнала. В Лериной голове мелькнула мысль о том, что сама она небрежно одета в серый пуховик и джинсы, а волосы не мыты уже дня три.
— Роман! — воскликнула она, пытаясь не выказать чересчур много радости, но одновременно не оттолкнуть холодностью. — Надеюсь, с вами все в порядке?
Она неожиданно ощутила беспокойство. В конце концов, онкоцентр не то место, куда люди забегают просто поглазеть.
— Со мной… Ах да, я здоров! — поспешил успокоить ее Вагнер. — Дедушка состоял в попечительском совете этой больницы, и ко мне теперь перешли его функции, вот я и… Короче, пытаюсь социализироваться, как рекомендует мой психиатр!
— Это здорово! — похвалила Лера.
В прошлом у Романа были большие проблемы с общением, он сторонился людей в силу своей гиперчувствительности к чужим эмоциям[7].
— Вы молодец!
— А вы здесь по службе? — поинтересовался он.
