— Честно признаться, да. Иващенко, мать-одиночка, имела мало возможностей вырваться из круговорота работа — дом — дети, поэтому была рада и таким отношениям. Сиволапов водил ее в кафе, в кино, покупал цветы и относился как к любимой женщине — кому бы не понравилось? С ним она отвлекалась от серой действительности, но не думаю, что он имеет отношение к ее гибели. Он звонил ей пару раз уже после того, как она, по нашим сведениям, была убита. Я проверял, и это правда.
— Сообразительный убийца так бы и поступил! — возразил Белкин. — Чтобы никто его не заподозрил!
— Соглашусь, но все же, мне кажется, это не тот случай, — покачал головой Дамир. — Тем не менее я проверил алиби парня на момент смерти жертвы: он находился в служебной поездке в городе Кировске. В отделе кадров все подтвердили, как и в самом Кировске: там проходила конференция, и Сиволапов даже выступал с докладом.
— Снова тупик! — огорчился Белкин.
— Ну почему же тупик, Александр? — пожала плечами Алла. — Мы проверили версию и узнали о жертве и ее окружении чуточку больше!
— А ты думал, мы сразу выйдем на убийцу? — усмехнулся Антон. — Это было бы слишком просто!
— Просто не будет, — вздохнула Алла. — Похоже, мы имеем дело с незаурядным преступником, а это означает, что придется повозиться, чтобы его поймать. На данный момент у нас имеется всего одна зацепка: убитая Лосева посещала тренажерный зал, где работала инструктором пропавшая Лидия Шахназарова. Кто-нибудь съездил к ней домой?
— Да, — кивнул Антон. — Девушку уже сутки не видели по месту жительства.
— Она проживает одна?
— Да. У нее есть дочь, которая живет в Луге с бабушкой. Шахназарова навещает их, когда подворачивается возможность. Я пока не стал напрягать пожилую женщину, чтобы зря не пугать…
— Полагаю, нам все же придется это сделать, — перебила опера Алла. — Нужно точно установить, действительно ли инструкторша пропала! Если это так и она не прогуляла работу, чтобы заняться какими-то своими делами, нам стоит начать беспокоиться.
— Считаете, Шахназарову мог похитить наш убийца? — уточнил Дамир.
— А почему нет? — пожала плечами Алла. — Думаете, то, что Лосева и Шахназарова общались, — совпадение? Конечно, и такого исключать нельзя, и все же, как мне кажется, мы должны предполагать худшее, а не успокаивать себя тем, что все в жизни случается!
— Если правда, что у маньяка есть тайное убежище, то тренерша может находиться там? — спросил Белкин.
— И тогда нам необходимо как можно скорее ее найти, — подтвердила Алла. — Живой!
Разговор со старшей медсестрой отделения, в котором работал Константин Теплов, не дал сколько-нибудь серьезных зацепок. Ольга Рузанова подтвердила, что в отделении несколько месяцев отмечалась пропажа сильнодействующих препаратов. Поначалу решили, что произошла ошибка, но позже стало ясно, что хищения носят систематический характер. Тогда заведующая отделением инициировала внутреннюю проверку, но комиссия так и не успела выяснить, кто именно ворует лекарства.
— Скажите, а с тех пор, как погиб ваш коллега, случались еще кражи? — поинтересовалась Лера.
— Нет, — покачала головой старшая и потупила взор, словно ей вдруг стало стыдно.
— И какие у вас мысли по этому поводу?
— Кто я такая, чтобы высказываться?
— Да ладно, у вас достаточно высокая должность! Скажите, как медикаменты поступают в отделение? — решила сменить тактику Лера.
— Заведующие рассчитывают потребность отделений в лекарственных средствах, а специалисты отдела договоров под контролем юротдела проводят закупки. Препараты поступают на аптечный склад, откуда их забирает кто-то, кто имеет на это право, под личную подпись в журнале.
— А кто персонально отвечает за то, что происходит с лекарствами в отделении?
— Заведующая, разумеется. И я, как старшая медсестра.
— Я правильно понимаю, что похищенные медикаменты были строго подотчетны?
— Правильно, и я с себя ответственности не снимаю — недоглядела!
— Ольга Валерьевна, а каково ваше личное мнение о Константине? — спросила Лера.
— Как о специалисте или как о человеке? — зачем-то уточнила та.
— Хотелось бы услышать и то, и другое, если есть какая-то разница.
— Ну, понимаете, как человека я его как следует узнать не успела: Константин Егорович был личностью весьма закрытой, весь в себе, так сказать. Он мало говорил, о личной жизни не распространялся и особой дружбы ни с кем не водил. Тем не менее характер у него был не сахар.
— Что это значит?
— Он часто спорил с руководством, иногда отказывался исполнять то, что от него требовалось…
— Без всякой причины?
— Ну, наверное, причины-то имелись, но в больнице, видите ли, существует иерархия, и ординаторы находятся, так сказать…
— В конце «пищевой цепочки»? — подсказала Лера, так как старшая замялась, подбирая слова.
— Ну да, можно и так выразиться. Есть вещи, которые просто недопустимы, понимаете? Молодой врач, который и специалистом-то называется с очень большими допущениями в силу отсутствия опыта, должен ловить каждое слово старших и делать то, что ему говорят, а не высказывать собственное мнение. Особенно если о нем никто не спрашивает!
