— А как же! Однако Григорию категорически противопоказан алкоголь, а он к нему пристрастился не на шутку.
— Какой у Озерова диагноз?
— Вы же понимаете, что я не могу сказать, да?
— Типа, врачебная тайна?
— Типа того. Но, как я уже говорил, он начал злоупотреблять и на этой почве ругался с соседями, даже пускал в ход кулаки, и однажды такая драка плохо закончилась.
— Он кого-то убил?
— Не убил, но серьезно покалечил. Медицинское освидетельствование показало, что ему место не в тюрьме, а в заведении вроде нашего, а вы знаете, что такое случается нечасто.
— Ну да, — кивнул Шеин, — суды предпочитают отправлять «кадры» вроде Озерова за решетку, а не «лечить» в пси… в смысле, у вас.
— Мне кажется, вы скептически относитесь к моей деятельности?
— Как вам сказать… — замялся Антон, не желающий испортить отношения с источником информации. — Озеров же снова сорвался, причем не дома, а здесь.
— Вы в чем-то правы, но психиатрия — наука не точная: это вам не математика или физика, а ведь и там существуют пробелы, не поддающиеся объяснению с точки зрения современных знаний. Перефразируя Бехтереву[12]: то, что мы знаем о человеческом мозге, составляет один процент против девяноста девяти непознанного! На самом деле спиртное обычно является триггером в случае психически больных людей, и тот случай не исключение!
— Вы хотите сказать, что в больнице можно достать выпивку?
— При желании достать можно что угодно и где угодно, — хмыкнул завотделением. — Я грешу на санитаров: они иногда выпивают по вечерам в подсобном помещении, и несколько раз оттуда вылавливали и пациентов…
— Разве у вас не существует запрета на подобное времяпрепровождение персонала?
— Я вас умоляю! — отмахнулся врач. — Работа у нас тяжелая — нужно же людям как-то расслабляться! Но, что касается пациентов, тут все строго: если поймают, будут неприятности.
— У кого?
— Не у больных, само собой — у здоровых!
— То есть у санитаров?
Головко кивнул.
— Выходит, Озеров пытался изнасиловать врача по пьяной лавочке? — уточнил оперативник.
— Да. У нее было ночное дежурство, и она, по идее, должна была спать в ординаторской — не знаю, что заставило ее выйти в коридор. Ну там они и встретились. К счастью, все закончилось благополучно… если не считать травм, которые нанесли нашей Анне Николаевне.
— Сексуального характера?
— Нет, обычных. Озеров пытался сделать свое дело, затащив нашу сотрудницу в бельевую, но Анна Николаевна — дама не робкого десятка, да и физической силой ее природа не обделила, вот она и сумела отбиться. Отделалась синяками, сломанным носом и испорченной одеждой.
— Она написала заявление в полицию?
— Да. Признаться, бывший заведующий пытался ее отговорить, но она отказалась. Тем не менее против диагноза не попрешь: Григория вернули к нам после суда, и он провел здесь еще три года на принудительном лечении.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Лет пять назад. Честно говоря, мне казалось, он скоро снова окажется у нас, но я ошибся.
— Скажите, а та врач все еще работает здесь?
— После того случая уволилась. Большая потеря, доложу я вам… Правда, она хорошо устроилась, насколько мне известно: работает в частном медицинском центре, консультирует состоятельных пациентов. Но не думаю, что она расскажет вам больше, чем я: мы тот случай детально разбирали на комиссии, поэтому я в курсе мельчайших подробностей… Кстати, санитара, который выпивал с Григорием, уволили: он не впервые был замечен в подобном, но это, как вы понимаете, не идет ни в какое сравнение с потерей хорошего специалиста.
— Уволили, говорите? — пробормотал Шеин. — За пьянку?
— Ну не только.
— Значит, было что-то еще?
— Да, но мне не хотелось бы…
— Александр Адамович, по-моему, вы не до конца понимаете, что происходит: Озеров — подозреваемый в похищении, пытках и убийствах нескольких женщин! Мы знаем, что действовал он не один, а в компании с подельником, поэтому нам необходимо изучить его окружение…
— Хорошо-хорошо, я понял! — поднял руки ладонями вперед доктор. — Я все вам расскажу! Санитара того звали Егором… Егор Анкудинов, да, точно. Так вот, этот самый Егор, непонятно по какой причине, свел дружбу с Григорием…
— Интересно, что у них могло быть общего? — перебил Головко Антон.
— На первый взгляд ничего, но… Видите ли, Григорий совершенно неспособен на принятие самостоятельных решений — именно поэтому он сорвался после смерти матери, ведь до того момента она держала его в ежовых рукавицах, и все было в порядке! Скорее всего, стычка с соседом, в результате которой он у нас оказался, также была инспирирована окружением Григория: сам он достаточно безобиден по натуре, несмотря на огромную физическую силу.
— Вы хотите сказать, что и нападение на врача…
— Есть свидетельства того, что Григорий не сам это придумал. Анкудинов постоянно подначивал его, вовлекал в разные авантюры…
— Например?
— Например, однажды Григорий попытался украсть из кабинета несколько упаковок сильнодействующих препаратов. Ему они без надобности, ведь он даже не понимает, для чего они нужны и какое действие оказывают. К счастью, его поймали за руку.
