Док Финч встретил нас в своей вонючей каморке все той же кривой ухмылкой и дергающимся глазом.
Он без лишних слов осмотрел ногу, цокнул языком.
– Опять ты, герой? – проскрипел он, ковыряясь в ране каким-то ржавым зондом. – Что, решил проверить, сколько раз можно дырявить одну и ту же конечность, прежде чем она отвалится? Или это у вас мода такая – ходить с решетом вместо ноги? Смотрю, скобы мои не выдержали твоих приключений.
– Просто зашей, док, – процедил я сквозь зубы, стараясь не смотреть на его инструменты.
– Зашить-то можно, – Финч хихикнул, его глаз дернулся особенно сильно. – Любой каприз за ваши кредиты! Тем более, постоянным клиентам – скидка! Пятьдесят процентов на повторную операцию на той же ноге! Всего сто двадцать пять кредитов! Плюс расходники, конечно, – он махнул рукой в сторону ящика с сомнительного вида ампулами. – Итого… сто пятьдесят.
Сто пятьдесят кредитов явно меньше двухсот пятидесяти, с потерей которых я уже смирился.
Я молча перевел ему остатки наших «честно заработанных» денег.
Финч снова быстро и грубо заштопал рану, вколол очередную дозу антибиотика и выпроводил нас вон.
– Больше так не делай, парень, – бросил он нам вслед. – Третьего раза твоя нога может и не пережить.
Мы вернулись в каюту, предоставленную Сайласом.
Тот снова отсутствовал.
Рикки, его помощник, только пожал плечами, когда мы спросили, где хозяин.
– Улетел куда-то. Сказал, дела срочные. Когда вернется – не знаю. Велел вам ждать.
Ждать. Опять ждать.
В этой тесной каморке, без денег, без корабля, с тикающим счетчиком долга.
Отчаяние начало сдавливать грудь холодными тисками.
– Что будем делать, Гром? – спросила Сарра, когда мы остались одни. Она села на койку, глядя на меня с тревогой. – Сайлас… он же снова нас обманул. И этот его новый «контракт», если он его предложит… это будет еще одна ловушка. Мы не можем больше на него полагаться. Мы не переживем еще одного такого «заказа».
– Ты права, – я опустился на свою койку, морщась от боли в ноге. – Сайласу верить нельзя. Он просто использует нас, играет нами. Но что нам делать? Идти к Горасу с повинной? Умолять об отсрочке? Он нас просто раздавит, как букашек. Бежать? Куда? Без корабля, без денег… Мы даже эту базу покинуть не можем.
Тупик. Полный, беспросветный тупик.
Я чувствовал себя загнанным в угол зверем.
Ярость на Сайласа, страх перед Горасом, боль от раны, горечь потерь – все смешалось в один тугой, удушающий ком.
Я закрыл глаза, пытаясь справиться с подступающей паникой.
Чтобы отвлечься, я достал из внутреннего кармана потрепанный дневник отца. Его записи, его мысли… возможно, там найдется хоть какой-то намек, хоть какая-то идея.
Я наугад открыл одну из последних страниц.
Отец писал о подготовке к побегу.
Память, подстегнутая новыми возможностями мозга и строками из дневника, выдала картину. Яркую, четкую, болезненную.
Тот день.
Последний день на «Последнем Вздохе».
Хаос переворота. Крик матери. Решительное лицо отца. Дядя Арто, грубо схвативший меня за руку и тащивший к одному из спасательных катеров в боковом шлюзе.
А второй катер… на нем были отец, мать и маленькая Лира, протягивающая мне свою куклу-рыбу.
Они уже почти вышли из шлюза, когда из транспортного туннеля вылетел огромный, неуклюжий грузовой шаттл Администратора – автоматический доставщик ресурсов.
Он шел на огромной скорости.
И он протаранил их катер.
Прямо на выходе из базы.
Я помню скрежет металла, вспышку, как их искореженное суденышко отбросило куда-то вверх, в темноту, искры видные даже в воде…
Дядя Арто успел вывести наш катер в последний момент, прежде чем шлюз аварийно заблокировался.
Тогда он сказал мне, что они погибли.
Воспоминание было настолько ярким, что я застонал, сжимая виски.
Боль в ноге отошла на второй план перед этой старой, незаживающей раной в душе.
Лира… она там, наверху. Ждет меня. А я здесь, на дне, почти калека, без гроша и в ловушке.
Я должен выбраться.
Должен!
– Гром? Тебе плохо? – Сарра испуганно посмотрела на меня. – Опять нога?
– Нет… Просто… вспомнил кое-что, – я вытер выступивший на лбу холодный пот. – Неважно. Нам нужно найти выход, Сарра. Любой.
– Я… я пойду пройдусь, – она встала. – Поспрашиваю, может, есть какая-то работа. Хоть какая-нибудь. Чистка вентиляции, ремонт… что угодно. Сидеть здесь и ждать – хуже всего.
Она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями и болью. Я снова открыл дневник отца, пытаясь найти в его словах хоть какую-то подсказку. Но видел лишь расплывающиеся строчки, так и не смог сосредоточиться.
Сарра вернулась через пару часов.
Вид у нее был взбудораженный, на щеках – румянец, а в глазах – странная смесь страха и азарта.
– Гром! Я тут… я слышала… – она понизила голос, присев рядом на койку. – Говорят, в нижнем секторе есть арена. Там… там устраивают бои.
– Бои? – я нахмурился. – Людей?
– Нет! Дронов! – её глаза заблестели. – Подпольные бои боевых дронов! Делают ставки, огромные деньги крутятся! Говорят, если повезет, за один вечер можно поднять столько, сколько шахтер за год не заработает!
