Я видела, как ему больно. Как исказилось его лицо, будто в спину всадили нож. Я впитывала эту боль и корила себя за то, что снова являлась ее причиной. Но я должна была поступить именно так. Иначе он бы не оставил меня и продолжал бы терроризировать нас с Тони. Я была вынуждена действовать жестоко, подавляя чувства, которые снова ожили, и я теперь до смерти их боялась.
Я боялась признать, что Нэйт был прав, говоря, что в наших чувствах ничего не изменилось. Я боялась осознания того, что моя любовь к этому мужчине по-прежнему жива. Я боялась, что она снова захватит разум, сломает меня, разрушит сознание, и в этот раз я уже не выживу.
Я вспомнила свой нервный срыв, затяжную депрессию и ту боль, которая пожирала меня каждый день. Меня охватил ужас.
Поэтому я должна была оградиться от Натаниэля всеми возможными способами. Мой выбор пал на самый действенный. Нужно было только умело солгать.
И когда я поняла, что Нэйт поверил в мою ложь, я испытала облегчение. Ведь это значило, что все закончилось, моя история с ним подошла к концу, и теперь я могла дышать полной грудью. Я могла успокоиться и не страдать паранойей, что однажды Нэйт снова ворвется в мою жизнь. Я знала, что это больше никогда не случится. Теперь я могла жить свободно.
Но с этого самого дня в душе поселилось предательское сожаление.
Оно терзало меня. Пробуждалось все чаще и заставляло память пылать болезненными воспоминаниями о прошлом. О Нэйте. О том, что могло бы у нас быть, если бы я выпустила наружу то, что запечатала в сердце. Если бы я не солгала.
***
Тем же вечером Тони позвонили из галереи и сообщили радостную новость. Он ликовал, как сумасшедший, не подозревая, чего мне стоила эта победа.
Выставка открылась вовремя. Тони уложился в срок, вдохновившись грандиозными переменами. Как я и прогнозировала, его картины вызвали фурор, и большую часть из них выкупили либо зарезервировали уже в первый день выставки.
Я гордилась им и разделяла его счастье. Но тот клочок тоски, поселившийся в глубине души, продолжал разъедать нутро. Я сопротивлялась, запихивала его все глубже, старалась не думать, пыталась игнорировать. Но что-то все равно просачивалось, вскрывало старые раны и заставляло испытывать новую боль.
Глава 47
После Рождества, проведенного вместе с Тони в кругу моей семьи, мама снова укатила в очередное путешествие. Она категорически не переносила холод (так она говорила) и лучшим лечением от зимней хандры считала солнечные побережья под ногами, бескрайние океаны перед глазами, тонизирующий коктейль с капелькой текилы в руке и любимого мужчину рядом.
Из этого перечня со мной рядом был только любимый мужчина, и мне его было более, чем достаточно, ведь он грел теплее любых солнечный побережий, и зима теперь не казалась такой уж и холодной. Рядом с Тони я не боялась ничего, даже самых лютых морозов, которые ударили под Новый год. Рядом с Тони я могла бояться только себя и запретных воспоминаний, которых за эти три месяца не стало меньше.
Я продолжала отгонять их. Я боролась. И, кажется, справлялась довольно хорошо, раз могла улыбаться как прежде и даже чувствовать себя счастливой. Кажется, у меня получалось. Кажется, я окончательно разбила этот узел, связывающий меня и Нэйта, а воспоминания – всего лишь побочный эффект. И он тоже пройдет.
***
Новый год мы встречали традиционно – в гостях у Эффи и Джареда, теперь уже – мистера и миссис Стоун. Они обзавелись новой квартирой, и Эффи, конечно же, не удержалась и закатила новогоднюю вечеринку, куда созвала всех наших друзей.
– Столько всего произошло в этом году! – Эффи сияла самой ослепительной улыбкой, передавая мне бокал шампанского.
– Согласен, миссис Стоун, – Джаред приобнял свою жену за талию и нежно поцеловал в висок. – Моя любимая девушка стала моей любимой женой и сделала меня самым счастливым мужчиной на свете.
– До чего ж приторно, – наиграно скривилась Блэр, и Джаред бросил на нее суровый взгляд. – Ла-а-адно, все мы видели, все мы слышали и все мы помним вашу пышную свадьбу, – она наполнила до краев свой фужер и сделала глоток. – Было красиво.
– Ура! Давайте выпьем! – крикнула Триша.
Все потянусь к ее стакану, радостный смех и звон стекла заполнили гостиную.
– А еще Джареда повысили до начальника отдела, – отметил Алан, присасываясь к своей выпивке. – Да, босс?