— Очень близко. — Келли было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в том, что командир «Скейта» Эстевес настоящий ковбой. Подлодка подошла настолько близко к берегу, что едва ли не обдирала днищем наросшие на нем ракушки. Перископ чуть поднимался над поверхностью моря. В нижней части объектива плескалась вода. — Пожалуй, лучше не придумаешь.
— На поверхности идёт сильный дождь, — сообщил Эстевес.
— Ещё лучше, — кивнул Келли, допивая чашку настоящего морского кофе со щепоткой соли. — Это мне годится.
— Уходите прямо сейчас?
— Да, сэр, — коротко ответил Келли. — Если только вы не собираетесь подобраться ещё ближе, — добавил он с усмешкой.
— К сожалению, на днище у нас нет колёс, а то я попытался бы. — Эстевес сделал ему знак, указывая вперёд. — Что это за операция? Обычно мне сообщают.
— Не имею права говорить об этом, сэр. Но обещаю: если все пройдёт успешно, вы узнаете про неё. — Келли был вынужден хранить молчание, и Эстевес понял это.
— Тогда готовьтесь.
Несмотря на то, что вода была тёплой, Келли все-таки приходилось беспокоиться о переохлаждении тела. Восемь часов, проведённые в воде, пусть с не такой уж большой разницей температур, могли истощить организм, высосать из тела энергию подобно аккумуляторной батарее, у которой замкнулись пластины. Он натянул на себя черно-зелёный глянцевый неопреновый костюм, нацепив двойное количество поясов с грузом. Оставшись наедине с собой в каюте помощника командира, он обратился к Богу, умоляя Его о помощи, но не для себя, а для тех людей, которых он попытается спасти. Как странно молиться, подумал Келли, после всего того, что он сделал так недавно на другом конце света, и потому он потратил несколько мгновений, чтобы попросить прощения за содеянное, все ещё не будучи уверенным, нарушил ли он законы или нет. У него было время для размышлений, но совсем немного. Теперь ему нужно смотреть вперёд. Может быть, Бог поможет ему спасти полковника Закариаса, но ведь и он сам, Келли, должен приложить немало усилий для этого. В последнюю минуту, прежде чем покинуть каюту помощника, он вспомнил одинокую фигуру американца, с занесённым над нею прикладом автомата в руках какого-то северо-вьетнамского ублюдка. Настало время положить этому конец, сказал он себе, открывая дверь в коридор.
— Спасательный шлюз вон там, — показал Эстевес. Келли начал карабкаться по трапу под пристальными взглядами Эстевеса и ещё нескольких подводников.
— Не забудьте поставить нас в известность, — напомнил капитан, сам закрывая тяжёлую крышку люка.
— Непременно, приложу все усилия, — пробормотал Келли, услышав, как захлопнулась крышка и со скрипом повернулись ручки, обеспечивающие герметизацию. Внутри шлюза его ждал акваланг. Указатель давления на баллонах показывал, что они заряжены. Келли убедился в этом и снял трубку водонепроницаемого телефона.
— Это Кларк. Я в шлюзе, готов к выходу.
— Гидролокационный пост передаёт, что на поверхности никого нет. Визуальный осмотр подтвердил это. Vaya con Dios[8], сеньор Кларк.
— Gracias[9], — с усмешкой отозвался Келли. Он положил телефонную трубку и открыл клапан затопления. Вода начала заполнять дно шлюза, и давление воздуха в небольшом пространстве стало возрастать.
Келли посмотрел на часы. Восемь часов шестнадцать минут. Он открыл наружный люк и выполз на погруженную в воду переднюю палубу «Скейта», после чего осветил фонариком подводные сани. Они были закреплены в четырёх точках, но прежде чем снять крепящие их тросы, Келли для безопасности пристегнулся шкертом к саням. Ещё не хватало, чтобы подводные сани уплыли от него, пока он успеет взобраться на них. Указатель глубины показывал сорок девять футов. Подводная лодка действительно находилась на опасном мелководье, и чем быстрее он покинет её палубу, тем скорее она сможет уйти на безопасную глубину. Сняв крепящие сани тросы, Келли включил электродвигатель, и два винта, скрытые в направляющих насадках, начали вращаться. Отлично. Келли вытащил из ножен на поясе нож и дважды с силой ударил по корпусу подлодки, затем поудобнее приладил ласты и, лёжа на санях, поплыл вперёд, следуя курсу по компасу три-ноль-восемь.
Теперь уже не повернёшь назад, сказал себе Келли. Но ему вообще редко приходилось так поступать.
