Где-то в глубине души саднила история с Томом, но тут ему в голову пришла спасительная мысль. «Ладно, посмотрим. Вот когда мешок жратвы принесу на поляну, чтобы на всех. Мяса принесу, хлеба, шампанского. Тогда и посмотрим, какой ты герой. Будешь жрать, или нет». Улыбнувшись своей находчивости, он повернулся к выходу и вдруг увидел, как в дверном проеме, цокая высокими каблуками, появилась высокая девушка. Откинув непослушные рыжие волосы, она прошла мимо него, обдав волной духов, и села на высоком стуле у бара.
– Валера, соку мне налей, – небрежно сказала она бармену.
Монгол, развалясь в кресле, с удовольствием разглядывал ее стройную фигурку. Идти куда-то еще ему сразу расхотелось. Он вдруг понял, что впервые за всю поездку избавился от столь любимых Томом случайностей судьбы и стал, наконец, хозяином положения.
Немного посидев для приличия, он не спеша подошел к бару, сел рядом с девушкой.
– Слышь, братуха, коньячку мне плесни.
– Какого? – спросил бармен, чем застал Монгола врасплох.
– Хмм… Вон того. – Монгол показал на пузатую бутылку, напоминающую большой пузырек с духами. – Пятьдесят граммов.
– Это «Камю», он очень дорогой. Наливать? – с профессиональной ноткой неуверенности спросил бармен.
– Наливай, наливай, – небрежно сказал Монгол.
Валера взял большой фужер, налил. Коньяка оказалось на донышке.
Монгол небрежно понюхал содержимое фужера, и, посмотрев на соседку, выпил залпом.
Соседка, хлопнув длиннющими ресницами, пробежала по нему взглядом и вдруг прыснула. Она действительно была очень красива. Тонкие черные брови, небольшой округлый рот с припухшими, будто от долгих поцелуев губками, зеленые глаза, полная грудь, слегка не соответствующая ее узкой талии.
– Привет, – невозмутимо сказал Монгол, будто только заметил эффектную соседку.
– Привет, – кокетливо ответила та ему, будто старому знакомому, и снова глянула на него пронизывающим, как рентген, откровенным взглядом.
Монгол немного смутился, чувствуя, как к лицу приливает жаркая волна крови. В горле сразу пересохло.
– Выпить хочешь? – прохрипел он.
– Купи мне шампанского, – она сразу перешла на «ты» с той многообещающей ноткой капризничающей девочки, которую вначале нужно повеселить.
– И еще раз коньяк и шампанского, – заказал Монгол, почувствовав во всем теле накатывающее возбуждение.
Бармен разлил алкоголь, отошел.
– Ты местная? – спросил Монгол, чтобы что-нибудь спросить.
– Не-а, приезжая. С Дальнего Востока.
– Ну, и как там?
– Где?
– На Дальнем Востоке.
Девушка усмехнулась.
– Ну раз я здесь, то, значит, наверное, не очень, – жеманно ответила она.
– Сейчас в России везде не очень. Скоро она совсем развалится, – авторитетно заявил Монгол.
– Думаешь?
– Все так говорят.
Девушка отхлебнула шампанского, посмотрела куда-то в сторону.
– Да и пусть.
– Не жалко?
– Не-а. Там уже жалеть нечего. Как Мамай прошел.
Она помолчала, окинула взглядом стойку.
– Но вообще и здесь тоже не очень. Я за такие деньги могла бы и у себя работать.
– Загадочная русская душа, – хмыкнул Монгол. – А ты здесь работаешь?
– Рядом, по соседству. Смена кончилась. – Она протянула узкую руку с длинными, ярко-красными ногтями к фужеру, и они чокнулись.
– Меня Виолетта зовут.
– Очень приятно. Меня Саша. А ты красивая.
– А я знаю, – в тон ответила она и, стрельнув взглядом, отвела глаза.
– А хочешь «Амаретто»? Ликер такой. Пробовала?
– Да, хорошая штука. Валера, плесни мне «Амаретто», – обратилась она к бармену.
– А я вон ту штуку попробую. Виски.
– Он дорогой очень, – уважительно сказала Виолетта.
– Я обычно бренди пью. Французский. Своп. Неплохая вещь. – Монгол небрежно достал из кармана толстую пачку купюр. Девушка отвела взгляд.
Время текло тонкой струйкой в фужеры, пьянило, кружило голову, обещая роскошный сказочный вечер. На стойке перед ними появлялись то экзотические коктейли в больших треугольных рюмках, то высокие фужеры с долькой лимона, то широкие и тяжелые стаканы-бочонки. Деньги таяли.
«Как бы все не пропить», – думал Монгол, чувствуя, что не может оторваться от ее глаз. Это сладкое общение целиком захватило его, как наркотик, как липкая цепкая паутина.
Ее тоже слегка развезло.
– И она потом уехала в Италию, родила ребенка, потом развелась. Муж ей отписал дом на побережье, машину. Живет теперь в свое удовольствие! Представляешь? – Она засмеялась, невзначай прикоснувшись к его руке.
– Чего руки такие холодные? – спросил он, уже плохо понимая, о ком она.
– Не греет никто.
– Я согрею, – сказал он, приобняв ее и уже откровенно пожирая глазами ее декольте.
Темнело. Ресторан медленно наполнялся посетителями. По стенам загорелись, побежали цветные веселые огоньки, зазвенела посуда, слышался приглушенный смех. К дальней стене зала вышли одетые в белые костюмы музыканты, вынесли аппаратуру, стали настраиваться и, наконец, заиграли. Молодая солистка в блестящем облегающем костюме затянула унылую, как степь, кабацкую песню. Затем вышел плотный пожилой мужчина в белом пиджаке, шляпе и клетчатых брюках.
