Монгол ухмыльнулся. Да, все именно так, все было правильно. Эта простая и понятная житейская философия была ему куда ближе, чем жертвенные умозаключения Тома. Конечно, будь тот рядом, то задвинул бы куда более убедительную и заковыристую телегу о бескорыстии и всеобщей любви. Монгол и сам любил послушать Тома, даже не понимая, почему. Но его не было. Зато как раз в этот самый момент дверь в ресторан распахнулась, и на пороге показались пятеро крепко сбитых ребят и девушка. По-хозяйски оглядев помещение, они сразу направились к их столику. Впереди, раскачивая плечами, шел крепкий блондин в короткой кожаной куртке. Его бицепсы с трудом вмещались в ее совсем не узких рукавах.
– Здарова! – Все кроме девушки поочередно поздоровались с Чернявым за руку, мельком взглянули на Монгола. – Проблемы?
– Да вишь, лабух пятьсот баков заторчал, а отдавать ломит. – Чернявый сразу расправил плечи, расслабился. Его голос стал громче, увереннее.
– Базар не по понятиям, – сказал Монгол, трезвея и лихорадочно соображая, что делать. Ребус сложился, но настроение сразу испортилось.
– Понятие одно: играть сел – бабульки на стол, – сказал кто-то из пришедших.
– Да ладно, пацаны, понял я, но бабла все равно при себе нет. – Монгол выдавил улыбку, похлопав себя по карманам. – Даже на билет домой. Все пропил.
– Если на билет нет, можно к ментам на вокзале подойти, – неожиданно сочувственно произнесла девушка. – Если сказать, что ограбили, они справку выпишут и в поезд посадят.
– Ирка, рот закрой, тебе слова не давали. Пойди вон, лучше у Валеры пробей, – сказал Блондин.
Девушка фыркнула, недовольно пошла к барной стойке. Переговорив с барменом, вернулась.
– Пустой вроде, – небрежно бросила она.
Монгол взял свой бокал, жадно допил до дна. «Если одного со мной пошлют, то вырублю. А если двое, а если с пушкой?»
Компания хмуро стояла вокруг стола, как врачи у постели умирающего, соображая, что делать с трупом.
– Ты где живешь?
– В Харькове, – ответил Монгол. – Пацаны, мы ж земляки.
Компания захохотала.
– Чувак, ты еще жив, потому что земляки, – произнес Чернявый.
Все снова засмеялись. Смеялся и Монгол. Со стороны это напоминало встречу старых друзей.
– Зема, а здесь где остановился?
– Там, наверху, – ответил он, небрежно махнув рукой.
– Бабки дома есть?
– Да говорю же, пропил все.
– А ну, встань.
Монгол встал, пошатнулся.
Один из пацанов похлопал его по карманам, по рубашке.
– Пустой.
– Ладно, – наконец сказал Чернявый. – Ты мне коньяк купил, а я добрый, когда кто-то добрый. Завтра вечером приходи сюда, с ловэ. Займи у соседей, или пусть родственники телеграфом вышлют. Ты же не сирота? С друзьями приходи. Если завтра бабулек не будет, – мы включаем счетчик: по сотне тысяч в день. И не шути, а то на Барабашке тебя все равно поймаем. В студию зайдем, аппарат заберем. Ты понял?
– Понял. Лады, пацаны. – Монгол встал из-за стола и, не оглядываясь, направился к выходу.
«Как лошка развели, красавцы, – думал он, жадно вдыхая свежий морской воздух набережной. Оглядываясь назад, не идет ли кто, он судорожно перебирал, как бусины, события вечера. – Но я тоже не идиот».
И тут он увидел ее. Виолетта стояла у обочины дороги. Она была одета в длинное зеленое платье, которое делало ее стройную фигуру еще утонченнее. Фонарь эффектно освещал ее спадающие волнами на плечи огненные волосы.
Рядом, на высоком каменном парапете стояла пустая винная бутылка и два полных стаканчика.
– Ну наконец-то! Привет, – немного обиженно сказала она, откинув волосы. – Где ты ходишь?
Эта фраза прозвучала так обыденно, так по-домашнему, будто ревнивая жена разговаривала со своим мужем.
– Я тебя внутри ждал, – удивился он своей недогадливости. – Мы же вроде договаривались…
– Наверное не поняли друг друга. – Виолетта передернула плечами, как бы стараясь забыть досадное недопонимание. – Держи.
Монгол взял стаканчик. «Надо же, стояла, терпела. Ждала меня ночью. Значит – верная», – уважительно подумал он.
– Прогуляемся?
– Конечно!
Они медленно шли вдоль набережной, пока не остановились у скамейки, укрытой густой листвой цветущего олеандра.
– Прикинь, а здесь гранаты растут, – сказала спутница.
– Настоящие гранаты? – не поверил Монгол.
– Ага.
– Где?
– Да вон, – висят.
Монгол вгляделся в темный куст свисающих из-за забора веток, покрытых мелкими зелеными листочками. Затем подпрыгнул, схватился за ограду и, подтянувшись, сорвал с длинной, как удочка, ветки красноватый плод. Гранат оказался совсем небольшим, и к тому же незрелым. Он был полон белесых, слегка розоватых ягод. Но это был настоящий, экзотический плод!
– Обалдеть! Гранаты! – восхитился Монгол, впившись зубами в кислые незрелые зерна.
– Выкинь, – Виолетта взяла его за руку, выбросила гранат и, вернув ему стаканчик, загадочно улыбнулась: – Ну что, за нас?
– Ага. – У Монгола слегка закружилась голова. То ли эти нехитрые слова выбили из него остатки разума, то ли после пережитого в ресторане ударил в голову запоздалый хмель. Он почувствовал себя будто древний рыцарь, который, чудом спасшись от чудовища, освободил свою возлюбленную из заколдованного замка.
Чокнулись.
