– Я люблю панк. «Сектор Газа» уважаю, пацаны четко за жизнь поют. Пришел бы вас послушать. А где в Харькове играете?
– Сумская, 10. – Монгол сказал первое, что пришло в голову. – Базара нет, приходи. Бесплатно пропустим.
– Зайдем, послушаем. Сдвигай.
Монгол выиграл еще пару раз, но везти вдруг резко перестало. Чернявый начал отыгрываться.
– Что-то ты форму теряешь! – ухмыляясь, раз за разом сдавал он.
Виолетты все не было.
«Где же она ходит?» – подумал Монгол, то и дело поглядывая в сторону выхода. Ситуация начинала его напрягать. Музыканты уже ушли, за ними потянулись и посетители. Зал опустел, ушло куда-то и ощущение праздника. За последние полчаса Монгол не только не взял ни одной взятки, но и ушел далеко в минус. Впрочем, он расстраивался не столько из-за игры, сколько из-за отсутствия девушки.
«Кинула меня. Бухнула на халяву, и кинула», – подумал он, вздохнул.
– Пять сотен торчишь! – радовался его соперник.
– Бывает. – Монгол криво улыбнулся, решительно хлопнул себя по почти пустым карманам. – Ладно, благодарю. Хорошо поиграли.
И он, пошатываясь, встал из-за стола.
– Э, ты куда собрался, зема? – Чернявый по-дружески улыбнулся.
– Та стрела у меня с девчонкой. Гулять буду.
– Так дела не делают. Ты проиграл, – нужно расплатиться. – Тихо, но одновременно твердо сказал Чернявый.
– Ты что, с дуба рухнул? – Монгол остановился, вперив в собеседника жгучие перчинки глаз. – Мы ж на «без интереса» играли. По всем понятиям это не на бабки.
– Бабки на рынке семечки продают. – Чернявый глядел на Монгола снизу вверх. – Ты же вроде музыку блатную знаешь, зема? За стол без денег не садятся. За такое по любым понятиям закукарекать можно.
– Шо ты сказал? – Монгол удивленно глядел на тщедушного и явно глупого собеседника, и не верил своим глазам. «Вырубить его с ноги, и уйти? Или поиздеваться?» – думал он, ожидая, когда на него накатит справедливая волна гнева.
Чернявый явно чувствовал угрозу. Он весь подобрался, вжавшись в кресло и, не спуская глаз с Монгола, нервно теребил колоду карт.
Но злость не приходила. Самоуверенные слова Чернявого настолько не соответствовали его тщедушной комплекции, что эта отчаянная храбрость вызывала к собеседнику и уважение и неподдельный интерес.
«Я его выключу, свалю, а она сейчас придет. Нужно еще немного потянуть». – Монгол сплюнул, демонстративно повернулся, и вразвалку подошел к бару. Обернулся, оглядел пустой ресторан, и вдруг рассмеялся. Он понял, наконец, в чем дело. Этот нагловатый картежник до боли напомнил ему Тома. Та же упертая вера в силу слова, совершенно не подкрепленная собственной физикой. Только если его приятель летал в своих бескорыстных фантазиях, то этот харьковчанин был вполне земным. Но если он такой земной, то почему не боится? Каратист? Нет, слишком дохлый, и к тому же курит. На спортсмена вообще не похож. Здесь был какой-то секрет, ребус, который ему ужасно хотелось разгадать.
– Повторить? – бармен посмотрел на Монгола.
– Налей-ка мне того самого. «Камю». – Он порылся в карманах, собрал оставшиеся деньги. – На сколько тут хватит?
Бармен пересчитал деньги.
– Сто пятьдесят грамм.
– Пополам, в две тары.
Взяв бокалы, он вернулся к своему столику, сел напротив. Долго посмотрел в упор на Чернявого, ухмыльнулся, подвинул бокал.
– Держи, орел. А ты не боишься, что я тебя здесь похороню?
Чернявый отхлебнул из бокала.
– Хороший коньяк, – невозмутимо ответил он.
– На последние деньги купил. – Монгол вдруг захохотал, неподдельно восхищаясь самим собой. – Нету ничего. Мы, панки, – такие. Для нас бабло – пыль.
– Для меня тоже. – Чернявый поглядел в опустевший фужер. – Как будешь долг возвращать?
– А ты мне нравишься. Я вообще уважаю тех, кто борзеет, и не боится. – Монгол откинулся на спинку, привычно глянул в сторону выхода. – Ты типа меня развел, да?
– У каждого свой хлеб.
– Ну вот скажи мне, чего ты такой ушлый? Зачем тебе бабки?
– Тратить.
– На что?
– На себя.
– Ну вот потратил ты их на себя, и что дальше?
– Мне нравится.
– Деньги счастья не приносят. – Монгол будто забыл, как и почему оказался в ресторане. Он старался говорить языком Тома, будто бы споря с самим собой, и одновременно втайне желая услышать самого себя со стороны. – Для панка деньги – это вообще мусор.
– Мусор? Ну так отдай мне тот мусор, что проиграл. Зачем он тебе? – ровно и спокойно отвечал Чернявый.
– Видел я этих богатеев, – продолжал Монгол, не особо веря себе. – Тоска одна. Ты понимаешь, что не в бабле счастье?
– Я знаю. Если не в бабках счастье, то чего они тебя парят? Верни долг, и живи без денег.
