– Бахчисарайский район. Понюхай. Стаканчики бесплатно.
Вино пахло персиковым вареньем.
– Пахнет хорошо. Никогда про такое не слышал.
– Маленький завод. Очень маленький. – Продавец показал пальцами нечто микроскопическое. – Редкое вино, специальное для девочек.
Монгол на все деньги взял два литра «Седьмого неба» и пошел назад.
«Если сама не отвалит, – суну этому очкастому в табло, и заберу», – думал он.
Но ни Вероники, ни шахматистов на Пятаке уже не было.
– … – Подумал он очень коротко. – Мимо меня они не проходили.
Он крутанулся на месте и быстро пошел к Зеленке.
Пройдя всю набережную, он вернулся к санаторию, где встретил Веронику, затем прошелся назад, к Карадагу. Уже смеркалось. Вероники нигде не было. Такой замечательный вечер так издевательски кончился. Но у него было вино.
– Вот дрянь. – Он сел на берегу и откупорил литровую бутылку. С сомнением поглядев на стаканчики, присосался к горлышку, сделав несколько больших глотков. Вино было сладкое, как персик, и невероятно ароматное.
– Умеют же делать, – удовлетворенно подумал он, ощущая, как сладкая жидкость греет желудок. Стало немного легче.
«Всегда с этими бабами что-то не так. Куда же она свалила?» – Он швырнул в воду камень, и в этот момент неподалеку кто-то заиграл «ГрОбов», любимую группу Тома.
Обернувшись на звук, он, к своей неописуемой радости, увидел ее. Вероника стояла на длинном, выдающимся в море балконе. Скорее всего, это была старая пристань, большую часть которой теперь занимал ресторан. Под ржавыми опорами пристани хлюпало море.
Рядом с Вероникой стояли два пацана. Одного из них, крепыша в зеленой бандане, Монгол узнал сразу, второго не помнил.
Вся его обида и злость куда-то подевались.
– Привет, Ника! – Монгол небрежно махнул ей рукой.
– О, привет! А я тебя совсем потеряла, – крикнула она. – Иди к нам.
Вероника была пьяна.
– Привет, Монгоша! – развязно заговорила она, обхватив его за шею. – Это Ганс, а это Боцман, ну вы в горах виделись. А я теперь про шахматы знаю, мне тот мальчик все рассказал. Монгол, я так по тебе соскучилась. Ты даже не представляешь, как… Ты ушел, совсем меня бросил!
– Прости, я думал, что ты… – залепетал Монгол.
– Что – я?
– Ничего. Я тебя больше не брошу, – громко сказал он, грозно оглядев двух ее приятелей. – А тебе Летов нравится? Я ведь тоже панк.
– Очень. Я его так люблю. Так… – Вероника закатила глаза. – У него, наверное, от девчонок отбоя нет.
Монгол сплюнул.
– Вина хочешь?
– О, вайн! Натюрлих! А ты кульный пипл!
Через десять минут Монгол почти забыл о досадном происшествии, разлучившем его с девушкой. Теплый вечер, удивительное персиковое вино, легкий морской прибой под суровые песни «Обороны» в объятиях красивой девушки – что еще нужно для хорошего настроения?
Конечно, ему немного мешали эти двое, но он надеялся, что когда она совсем отрубится, он просто заберет ее в охапку, как дикий Том прекрасную принцессу, и унесет к себе в логово.
Время шло. Ганс переключился на «Крематорий», «Алису», «Кино». Монголу было скучно, но Вероника млела от каждой песни, а он радовался тому, что ей хорошо. И хотя на Монгола она почти не смотрела, ему казалось, что все еще впереди, – нужно просто привыкнуть друг к другу.
«Надо бороться за сердце женщины», – стучало в его голове, и он заботливо подливал вино в ее стаканчик. Иногда он пытался шутить, и даже рассказал анекдот. Вероника заливисто смеялась, и, поглаживая его по коленке, говорила:
– Наливай, дорогой мой Монгоша.
У Ганса лопнула струна. Он снял ее, и стал настраивать гитару.
– Погода отличная. Искупаться не хочешь? – предложил Монгол. Он хотел показать всю свою силу, но девушка предложение не оценила.
– Море – отстой. Сейчас бы дождику, было б ништяк.
– Нас под Тифлисом такой дождь застал. Чуть в море не смыло, – сказал Монгол.
– Люблю такое, – сказала она. – Бури всякие, стихии.
«Посидела бы ты до утра в мокрой палатке», – подумал он.
– Рядом с Тифлисом моря нет, – вдруг сказал Боцман. – Тифлис – это же старое название Тбилиси.
– Самый умный? – сказал Монгол, и вдруг вспомнил, что Том уже поправлял его с названием города, около которого их чуть не смыло в море. Но ему страшно не хотелось показать свою забывчивость.
– Ну, я много где был. Может перепутал, – смягчился он. – Помню, в Средней Азии был. Видел, как пустыня цветет. Сплошной ковер до горизонта. Цветы от оранжевого – до фиолетового. А через три дня – все потухло. Унылые, желтые барханы.
– Класс! – сказала Вероника.
– А где именно? – спросил Боцман.
– Я же говорю: Средняя Азия.
– Я понял. – Боцман покосился на крепкий кулак Монгола, осторожно сжимавший хрупкий пластмассовый стаканчик. – А пустыня какая? Каракумы, Кызылкумы, Барсуки?
– Какие еще барсуки? Там змеи всякие. Верблюды.
– Барсуки – это пустыни такие, – осторожно ответил Боцман.
