Не хочу отпускать его. Не могу лишиться этого. А он продолжает эту пытку, сдавливает в своих руках так, чтобы я чувствовала то, как кипит и его кровь. А она вскипает слишком быстро. Настолько, что вскоре я оказываюсь повернута лицом к огню, а моя живая пытка медленно снимает с меня остальную одежду, покрывая жадными поцелуями спину, и спускаясь всё ниже.
Звонкий лязг пряжки его ремня приводит хоть немного в чувство, пока мужская рука находит мою и мы вместе упираемся в каминную полку, чтобы сжать холодную каменную поверхность, и переплести наши пальцы, сжать их от одновременной дрожи, которая пробивает наши тела.
Май с силой подаётся вперёд бедрами, а я теряюсь уже от того, что вижу, как моё тело дрожит, когда он начинает резко и глубоко двигаться во мне. Наслаждение приходит горячей волной почти сразу, но темп становится только сильнее, а мои стоны лишь отчётливее и громче.
Я слышу глубокое дыхание у моего уха, а сама открываю затуманенные глаза и вижу перед собой огонь. Он яркий, как тот, который снова зарождается во мне. Тело ноет, и просит ещё. Оно само прогибается, и ластится к движениям руки Мая, которая нежно проводит по моей пояснице. Она давит и заставляет прогнуться и запрокинуть голову, когда толчки становятся медленнее, но сильнее, и каждый следующий усиливает удовольствие и подводит все ближе к краю.
Май грубо и с силой толкается в меня, хватает рукой за подбородок и тянет лицо к своему вверх, чтобы словить мои крики и заглушить их горячим и влажным поцелуем.
Движения снова ускоряются и я теряюсь окончательно, потому что его рука сжимает мою все сильнее, пока вторая с жаром ведет по груди, задевает сосок пальцами, дразнит, а потом и вовсе накрывает полностью.
По телу прокатывается крупная дрожь, а следом я слышу глухой рык в моих волосах у затылка. Май насаживает меня на себя и сокращается прямо во мне. Это дарит отголоски моего собственного наслаждения, которое не даёт устоять на ногах.
Но мы стоим, и дышим глубоко и одновременно. Наслаждаясь истомой, и пытаясь прийти в себя.
— Это не нормально. Я не нормальный… — Май обернул меня и прислонился лбом к моей груди, тяжело дыша, пока его руки стали нежно обхватывать меня, поглаживать моё тело, а мне было мало.
Он сам отравил меня этой дикостью. Сам показал, как можно сходить с ума вместе.
— Это с самого начала не было таким, — шепчу, а сама понимаю, что он не двигается.
И в этот момент сознаю, что происходит, поэтому прошу:
— Отпусти меня.
— Нет. Я тебя предупреждал, Грета, что я не в себе, — он поднял голову вверх и я увидела черные омуты вместо глаз.
Совершенно дикий и бешеный взгляд, который не сулит мне опять ничего хорошего. И это заразило и меня безумием.
Весь страх, весь ужас и обида… Всё это требовало выхода. И заменить это чёрное чувство я хотела Маем. Это меня и ослепило. Ведь я опять забыла, что он заменял подобное не мной, потому и остановился, хотя не хочет признать очевидного.
— Я похожа на неё? Мы ведь почти идентичны? Так? — его глаза выдали всё, что было внутри у Майкла, как только он услышал это.
— Но она была для тебя, как экспонат в музее, который нужно оберегать, но прикасаться нельзя. А потом её не стало, и вот тут… — я ткнула его в грудь, — …ты почувствовал пустоту, которую заполнила месть. А знаешь в чем ирония, о которой ты так любишь говорить? Она в том, что и у меня здесь… — я положила вторую ладонь на свою грудь и прошептала сквозь слезы, — …тоже дыра, Май. Она огромна, и сейчас причина её появления не Изабель, не родители и не враньё, а ты…
Его глаза начали медленно расширяться. Острый разрез, такой не похожий на привычный для меня, стал шире, а зрачок заполнил всю радужку.
— И если я и правда тебя люблю, Май. То ты любишь Изабель. А значит, это очередная ложь. Самообман. А с меня этого хватит. Поэтому прошу… — я прикрыла глаза, а из них брызнули слезы, — …Я умоляю тебя… С этой минуты, оставь меня в покое, Май. Я не приму этого. И не смирюсь с тем, что я лишь чья-то копия для человека, которого я действительно полюбила.
Май медленно выпрямился и прищурился. Смотрел так, словно я его убила своими словами.
— Ты мне не поверишь никогда, даже если я скажу это тебе прямо сейчас… — он прошептал настолько тихо, что в словах почти не было звуков, а мне стало намного больнее.
Май хотел опять меня обнять, но передумал и прикоснулся лишь подушечками пальцев к моей щеке, вытирая слезы с моего лица.
— Я тебя услышал, Делакруз. Услышал… — шепот, теплым дыханием, в поцелуе, коснулся моего лица, а потом всё исчезло.
Я оделась. Совершенно спокойно натянула на себя обратно вещи, а Май ушел наверх.
