— Ты думаешь сутенёра убил тот, кто заманил меня в гостиницу?
— Да, — уверенно ответил Май, а я закуталась в его куртку сильнее.
Мне стало страшно. Одно дело, когда тебя просто пытаются запугать, присылают обличительные записи и терроризируют. Но совсем другое, когда этот кто-то, возможно, убил человека.
— Кто такой Ричард Говард? — вдруг спросил Май, и я опомнилась, услышав имя друга отца и лечащего врача Изабель.
— Это психотерапевт, который проводил несколько сеансов с Иззи, когда она стала сбегать из дому в старших классах.
Я заметила, как спина Мая напряглась и он задал вопрос, который прозвучал, как глухой рык:
— Теперь это называется сеансом, значит?
— О чем ты? — я попыталась прикоснуться к плечу Мая, но он достал свой сотовый и включил запись, которую мне уже показывал Джун.
— Это! Как подобное можно назвать лечением, Грета?
— Это монтаж, Май, — тихо прошептала, а он задрожал сильнее, — И Джун проверил это видео ещё две недели назад, когда показал мне его.
В глазах парня я заметила такой же проблеск понимая, как и собственный.
— Кто-то манипулировал нами всё это время, — прошептал Май, а я отвернулась и попыталась успокоиться.
Наконец-то наступило прозрение, которого я ждала слишком долго. Все части этого ужаса сложились воедино. И то, почему моя сестра ненавидела меня, и то почему связалась именно с Маем, и то почему она мстила отцу с матерью, пытаясь себя убить.
Май дышал глубоко, и сделав ещё один глоток вина, встал и швырнул дневник в огонь с такой силой, что из камина повалили искры.
— Я придурок… Просто конченный идиот, который не замечал ничего… — он начал хохотать, а потом в огонь полетела и бутылка.
Осколки стекла разлетелись в разные стороны, а я отвернулась и прикрылась, потому что Май испугал меня. Но я не боялась его и это было странно. Настолько, что когда парень схватился за каминную полку и стал душиться смехом сквозь слезы, которые я прямо слышала, встала за его спиной и захотела обнять.
— Не подходи ко мне, Делакруз. Не приближайся, потому что я ничего сейчас не соображаю, и это очень плохо закончится.
Ему было больно, и я эту боль ощущала словно физически. А когда увидела, как на пол капают слезы, не выдержала, и положила руки на его плечи. Провела ими по мягкой ткани водолазки вверх, но лучше бы этого не делала. Май обернулся спустя секунду. Схватил меня и, притянув к себе, впился в губы. Безумно и дико, так словно целовал не меня, а её.
— Потом не жалей, потому что… — он отстранился и стянул с моих плеч свою куртку, — …я предупреждал тебя, Грета.
Снова охрипший глубокий шепот, словно он гортанно хрипит, а не говорит это, а в глазах слезы. И это отключает реальность тут же, потому что они похожи на зеркала, в которых отражается вся его боль. Руки Мая горячие настолько, словно его тело превратилось в тот самый очаг с огнем рядом с нами. Одна сдавливает затылок, а по позвоночнику бежит мороз. Вторая проводит под моей курткой, очерчивая линии бедер и сжимает, рождая спазм желания. Это нереальный контраст, когда твое тело немеет от притяжения такой силы, что всё сужается к одному — к нашим с ним взглядам.
А потом всё погружается только в чувства и ощущения тела, потому что я опять теряюсь в них полностью. Всё, что вижу — то как наша одежда падает на пол, пока я пытаюсь ловить его поцелуи, зарываюсь руками в его волосы, и чувствую это — то, как настоящее пробивается сквозь обман.
Зачем ласка, если она результат лжи? Зачем нежность, если она ширма для вранья? Есть просто язык желания и тела. Мы хотим друг друга. И я точно не могу справиться с этой тягой. Мне нужно это здесь и прямо сейчас.
Поэтому, я продолжаю целовать его в ответ. Сперва долго и медленно, пробуя вновь его вкус, пытаясь словить слухом, каждый его вдох и тихий стон. Май словно мычит, когда его язык ласкает мой рот, а руки продолжают прижимать к телу парня. Снимать вещь за вещью в таком темпе, словно у нас несколько минут до конца всему.
Я чувствую, как его плоть быстро наливается и пульсирует рядом, в сантиметре от меня. Сердце стучит уже в горле, пока губы Мая опускаются всё ниже по подбородку к шее и груди. Всасывают кожу, играют с ней языком, прикусывают и зализывают. Понимаю, что он опускается передо мной на колени и смотрю на эту картину с такой жадностью, словно это всё, что я могу видеть.
Рука поднимается сама, когда Май всасывает кожу моего живота, и прижимает меня к себе, сдавливая в своих ладонях мои ягодицы. Мои пальцы проходят сквозь темные пряди и я притягиваю его ближе, чувствуя, как из моего горла вырывается стон, когда он сжимает мою плоть, сквозь грубую ткань джинс рукой, не прекращая покрывать поцелуями мое тело.
Хватаюсь за плечи Мая и в свете от огня, вижу силуэт его лица и губы, которые смыкаются на коже у моей груди. Это настолько заводит, что хочется прижать его к себе сильнее, сделать так, чтобы Май стал частью меня навсегда.
