— Ахъ, извините, я васъ не видѣла, вскликнула та, отрываясь отъ руки отца и оборачиваясь всѣмъ сіяющимъ лицомъ своимъ къ молодой вдовѣ,- здравствуйте… или, вѣрнѣе, добрый вечеръ!.. Мы сейчасъ въ гондолѣ до самаго Лидо доѣхали и назадъ. И такая прелесть эта Венеція, это море!..
— Good night, Mary dear, sleep well! залепетали въ то же время прощавшіяся съ нею молодыя дѣвицы, пока Троекуровъ учтиво раскланивался, благодаря леди Динморъ за дочь.
— О, she's charming, она очаровательна, и такъ хорошо говоритъ по-англійски! восклицала та въ отвѣтъ:- надѣюсь, что мы завтра соберемся опять вмѣстѣ на экскурсію куда-нибудь.
— Непремѣнно, непремѣнно!..
Послѣдовали рукожатія, поцѣлуи, смѣхъ, обмѣнъ какихъ-то раковинъ, найденныхъ въ компаніи на прибоѣ волнъ въ Лидо…
— Посидите немножко съ нами, говорила графиня, когда "Mary" осталась одна съ отцомъ.
— Поздно, она устала, отвѣтилъ Троекуровъ, взявъ опять дочь подъ руку.
— Вы ужь домой собираетесь? раздался за ними голосъ князя Іоанна: — я предлагаю отвезти васъ въ моей гондолѣ, мы съ вами въ одномъ отелѣ.
Съ княземъ подъ руку шла г-жа Сусальцева, маневрировавшая предъ тѣмъ такъ, чтобы встрѣтиться съ нимъ подъ аркадами въ ту именно минуту, "quand il en aura assez разговора своего съ донъ-Карлосомъ". Въ разсчетѣ она не ошиблась, и достигнутый ею новый "успѣхъ" сказывался въ улыбкѣ, чуть игравшей на ея холодныхъ чертахъ.
— Всѣмъ пора домой, впрочемъ, двѣнадцать бьетъ.
И графиня Драхенбергъ внезапно поднялась съ мѣста. — Маркизъ исчезъ? проговорила она какъ бы озадаченно про себя, оглядываясь кругомъ.
— Вы гдѣ стоите? спросилъ ее князь Іоаннъ.
— Вотъ съ нею, указала графиня на "кузину", — у того же Даніелли, два шага отсюда.
— Такъ мы васъ проводимъ… Вы знакомы съ Маріей Борисовной? обернулся онъ къ своей дамѣ, указывая смѣющимися глазами на дѣвушку.
— Mais certainement! поспѣшно вымолвила Сусальцева, протягивая ей руку, — а съ генераломъ и давно, добавила она капризно "милымъ" тономъ, — но онъ меня. никогда узнавать не хочетъ.
— Вы ошибаетесь, и Троекуровъ отвѣсилъ ей низкій поклонъ:- не узнавать васъ нельзя, проговорилъ онъ загадочно, между тѣмъ какъ мгновенно похолодѣвшіе пальцы его дочери едва ощутительно сжимали лиловую перчатку красивой барыни.
— Вы видите, сказалъ Сусальцевой смѣясь князь Іоаннъ, — какъ умѣли быть любезно находчивы люди прошлаго поколѣнія… Итакъ въ путь, mesdames et messieurs!.. Графъ Тхоржинскій, я надѣюсь еще увидѣть васъ какъ-нибудь въ теченіе тѣхъ трехъ дней, которые разсчитываю провести здѣсь?
— Sans faute, monseigneur! отвѣтилъ тотъ, низко кланяясь.
— Вы остаетесь только три дня здѣсь? словно воркнула г-жа Сусальцева подъ ухомъ князя Іоанна.
— Увы, только! весело подчеркнулъ онъ.
— А отсюда куда?
— Во Флоренцію думаю.
— Ахъ, какъ это хорошо! уже громко вскликнула она:- и я туда же сбираюсь.
"Безъ меня что-ль?" чуть не крикнулъ ей мужъ, за отсутствіемъ друга своего Вермичелли, видѣвшій себя теперь такимъ же одинокимъ и покинутымъ среди всей этой компаніи, какъ Робинзонъ на своемъ островѣ. И какая-то злая волна нахлестнула и сдавила ему грудь…
— Passez, monseigneur! говорила между тѣмъ графиня князю Іоанну, приглашая его движеніемъ руки пройти висредъ со своею дамой и, пропустивъ за ними Троекуровыхъ, отца и дочь:- Баронъ, вашу руку! обернулась она къ Кеммереру.
Пары двинулись.
Пужбольскій побѣжалъ solo за ними.
— До свиданія, monsieur Поспѣловъ, сказала, пріостанавливаясь на мигъ, молодая вдова сурово глядѣвшему на нее, показалось ей, эмигранту (онъ стоялъ недвижно, ухватясь рукой за спинку стула, съ котораго только-что поднялась она), и голосъ ея зазвучалъ для него какою-то неотразимою ласковостью, — я васъ жду завтра, не правда-ли?.. Къ завтраку, въ половинѣ одиннадцатаго, добавила она уже шопотомъ, уходя подъ руку съ Кеммереромъ.
Онъ чуть-чуть качнулъ головой въ отвѣтъ, опустился снова на стулъ и вытащилъ изъ кармана пачку дрезденскихъ папиросъ Лаферма.
Провъ Ефремовичъ Сусальцевъ повелъ на него неопредѣленнымъ взглядомъ. "Не пригласить-ли этого, чортъ его знаетъ, кто онъ такой, выпить бутылочку холодненькаго?" проносилось у него въ головѣ… Будь тутъ Вермичелла, онъ съ нимъ теперь и не одну бы выпилъ… Ну, а съ этимъ, "нѣтъ, не приходится!.." "И куда этотъ дьяволъ Итальянецъ дѣвался?" спрашивалъ онъ себя, морщась и озираясь кругомъ:- "поди, ревнуетъ тоже!" пропустилъ онъ, хихикнувъ, сквозь судорожно заскрипѣвшіе вдругъ зубы.
И какъ-то разомъ, вскинувшись весь, Провъ Ефремовичъ зашагалъ своею подрагивающею походкой въ догонку удалявшихся паръ по направленію Піацетты.
И путаетъ, и вьется, и ползетъ,
Скользитъ изъ рукъ, шипитъ, грозитъ и жалитъ.
Змѣя, змѣя!…
— Желаете огня? спросилъ Поспѣлова чей-то голосъ.
Онъ поднялъ глаза.
Графъ Тхоржинскій, оставшійся теперь одинъ съ нимъ, протягивалъ ему съ любезною улыбкой на красивомъ старческомъ лицѣ зажженную восковую спичку.
