Часу въ одиннадцатомъ вечера — половина дома уже отошла на покой, и сама хозяйка, уложивъ свою сиротку и разцѣловавшись за сонъ грядущій съ привередницей Таисіей Филипповной, собиралась опочить на узкомъ и жесткомъ диванчикѣ служившемъ ей ложемъ, — никогда небывалый въ такую позднюю пору звонъ колокольчика въ передней поднялъ переполохъ въ укромномъ обиталищѣ Лизаветы Ивановны. Таисія Филипповна привскочила и застонала на своемъ сѣнникѣ; проснувшаяся дѣвочка заплакала; гимназистикъ въ одной рубашечкѣ растерянно метнулся въ сѣни отворять, по привычкѣ, дверь. Лизавета Ивановна принялась испуганно креститься, но тутъ же вспомнивъ слышанное ею утромъ отъ Лариной что къ ней вечеромъ обѣщался пріѣхать "по дѣлу" Ашанинъ, успокоила своихъ домочадцевъ и спустилась со своей свѣтелки внизъ, какъ-то вдругъ инстинктивно разсудивъ что съ такимъ "кавалеромъ", какимъ она помнила "Владиміра Петровича" (она его лѣтъ пятнадцать не видала), "не годится оставлять дѣвицу одну", да еще "въ ночной часъ".
Поздній гость былъ дѣйствительно Ашанинъ. Маленькая особа (онъ ее едва узналъ, во привѣтствовалъ самымъ дружескимъ образомъ) пригласила его въ зальцу, куда вышла изъ своей комнаты и Ларина, и усадила все къ тѣмъ же пяльцамъ, составлявшимъ какъ бы центръ тяжести этого покоя.
Вѣсти привезенныя Ашанинымъ очень обрадовали Настасью Дмитріевну:
— Артистическій кружокъ, говорилъ онъ, — чрезвычайно доволенъ, узнавъ что вы согласны будете дать въ немъ нѣсколько представленій. Условія такія: вамъ — половина частаго сбора; выборъ піесъ предоставляется вамъ, а они со своей стороны подберутъ подходящихъ актеровъ. Завтра утромъ будетъ къ вамъ старшина распорядитель, съ которымъ, если вамъ будетъ угодно — и это я вамъ совѣтую — вы можете заключитъ формальное условіе.
— Не знаю какъ и благодарить васъ, Владиміръ Петровичъ!..
Онъ надѣялся что вслѣдъ за этимъ у нихъ завяжется "артистическая бесѣда", съ которой ничего не будетъ уже легче перейти на обычныя ему амурныя темы, но дѣвушка ограничилась этою "благодарностью"; она очевидно не была вообще расположена теперь разговаривать. Онъ попробовалъ было "приняться" за Лизавету Ивановну, заговорилъ о покойной Марьѣ Яковлевнѣ Лукояновой, о Троекуровыхъ, — но маленькая особа умирала отъ сна и то и дѣло крестила маленькимъ крестомъ свои позѣвывавшія поблеклыя губы. Старый красавецъ повертѣлся еще минутъ пять на своемъ стулѣ, всталъ наконецъ, простился, и въ довольно кисломъ настроеніи духа отправился прямо спать домой.
Это нисколько не помѣшало ему впрочемъ, два дня спустя, сидя за утреннимъ пасьянсомъ съ актеромъ Ростиславцевымъ и распространяясь опять о "необыкновенномъ прозрѣніи" гадалки Варвары Аѳанасьевны, разказывать пріятелю съ самымъ искреннимъ внутреннимъ убѣжденіемъ слѣдующее:
И вообразите, какъ напророчила, такъ въ точію и исполнилось. Моя (онъ разумѣлъ Фараонку) третьяго дня, какъ вамъ извѣстно, написала мнѣ чтобъ я непремѣнно пріѣзжалъ къ ней вечеромъ. Я обѣщалъ и непремѣнно хотѣлъ исполнить, но мнѣ послѣ театра необходимо было заѣхать къ этой Лариной, которой я устроилъ спектакли въ Артистическомъ клубѣ. Я тамъ у нея засидѣлся такъ долго что ѣхать къ моей было уже поздно, отправляюсь къ ней вчера. Пріѣзжаю, — мебель куда-то перетаскиваютъ, выбѣгаетъ ея кухарка и объявляетъ мнѣ что "Татьяна Николаевна уѣхали на новую квартиру, а на случай я буду, приказала мнѣ сказать чтобъ я не трудился болѣе ѣздить къ ней"…
— Что вы! вскликнулъ отставкой теноръ;- такъ, значитъ, у васъ съ ней кончено?
— На вѣки вѣчныя! торжественно возгласилъ Ашанинъ, сверкая глазами;- буквально по предсказанію Варвары Аѳанасьевны что выйдетъ у васъ ссора изъ-за той самой дамы которая привезетъ мнѣ изъ Петербурга извѣстіе объ отказѣ вамъ барономъ въ декораціяхъ.
— Удивительно! глухо произнесъ Ростиславцевъ, качнулъ значительно головой, и перенесъ даму пикъ на короля червей.
Кто герой? Тотъ кого не потрясетъ взглядъ женщины.
Въ третьей изъ залъ галлереи palazzo Pitti [56], предъ Видѣніемъ Іезекіиля Рафаэля, этою маленькою картиной, по грандіозности замысла и очаровательности исполненія не имѣющей себѣ равной въ мірѣ, стояли въ одно свѣтлое октябрьское утро бѣлокурый молодой человѣкъ и молодая же дама въ круглой, червой шляпѣ съ перомъ, изъ-подъ которой выбивались въ изящномъ безпорядкѣ пряди вьющихся рыжеватыхъ волосъ. Оба они равно молча и недвижно глядѣли на возносимаго "поверьхъ облакъ" апокалиптическими звѣрями и ангелами-дѣтьми Бога силъ, но далеко не равное повидимому впечатлѣніе производило на нихъ это геніальное полотно. между тѣмъ какъ въ жадно взиравшихъ на него, широко раскрытыхъ глазахъ молодой женщины сказывался не поддѣльно-страстный художественный восторгъ, на лицѣ ея служанки выражалось не то какое-то тоскливое утомленіе, не то досадливое сознаніе чего-то удручающаго и раздражающаго.
Она быстро обернулась на него, вся сіяющая.
