— Но тогда какъ же?..
Мурзинъ поднялъ руку на высоту глазъ, поглядѣлъ на свои ногти и чуть-чуть усмѣхнулся еще разъ.
— Мало ли какія перемѣны могутъ быть! лѣниво уронилъ онъ. Но какая-то необыкновенная увѣренность въ чемъ-то что, въ его убѣжденіи, должно было непремѣнно случиться слышалась въ этихъ словахъ.
— Амнистія? радостно вскликнула подъ впечатлѣніемъ ихъ дѣвушка.
— Н-да… то или другое, загадочно произнесъ Мурзинъ, и тутъ же какъ бы спохватившись:- Вы пишете здѣсь (онъ указалъ глазами. на положенное ею на столъ письмо ея къ "Володѣ") объ этомъ… коммерческомъ мѣстѣ которое предлагается вашему брату?
— Пишу, да.
Онъ помолчалъ.
— Вы продолжаете желать чтобъ оно было ему доставлено?
— Да, желаю… если это васъ не обезпокоитъ, добавила она невольно смущенная холодностью его тона.
Онъ въ первую минуту не отвѣчалъ, и на лицѣ его она прочла самое искреннее удивленіе тому что она упорствовала въ желаніи своемъ отправить письмо о томъ что онъ, Мурзинъ, почиталъ почему-то безполезнымъ сообщать эмигранту.
— Хорошо-съ, процѣдилъ онъ наконецъ, закуривая папироску и медленно пуская изъ нея струйки дыма въ воздухъ, — я постараюсь найти случай… препроводить… это письмо… по адресу…
И вдругъ воззрился въ нее съ какимъ-то суровымъ, чуть не угрожающимъ выраженіемъ въ чертахъ.
— Вы понимаете что было бы совершенно неумѣстно съ вашей стороны повѣрять кому бы то ни было чрезъ кого вы нашли средство переписываться съ вашимъ братомъ… Я съ нимъ не знакомъ, не принадлежу къ его… фракцій, и оказываю вамъ услугу единственно изъ того что порядочные люди… какіе бы вы были во мнѣніяхъ ихъ оттѣнки, ввернулъ онъ подчеркивая, — должны по возможности давать другъ другу руку помощи въ виду… общей цѣли, уже словно проглотилъ онъ.
Настасья Дмитріевна вспыхнула вся и поднялась съ мѣста.
— Меня еще никто въ жизни не былъ въ правѣ упрекнуть въ нескромности, дрогнувшимъ голосомъ вымолвила она.
Мурзинъ всталъ тоже.
— Вы меня извините, я говорилъ на всякій случай… а заподозривать васъ я не имѣю никакого права, хотя…
— "Хотя"? повторила она вопросительно.
Насилованная усмѣшка пробѣ;кала по его губамъ.
— Хотя собственно о вашихъ личныхъ убѣжденіяхъ мнѣ ничего неизвѣстно.
— Это должно быть для васъ совершенно безразлично, съ такою же улыбкой отвѣтила она.
— Однакоже…
Она не дала ему времени продолжать.
— Я актриса, была одно время сестрой милосердія, и въ томъ и въ другомъ положеніи ни o чемъ кромѣ своего дѣла не думала.
— А-а! какимъ-то страннымъ возгласомъ протянулъ Мурзинъ.
Она протянула ему руку:
— Позвольте мнѣ еще разъ искренно благодарить васъ, молвила она, пожимая его тонкіе и холодные пальцы, наклонила голову въ знакъ прощанія и направилась ко двери.
Онъ вышелъ молча за нею въ темную переднюю, подалъ ей пальто…
— Еслибы вамъ, промолвилъ онъ весьма неожиданно для нея, налагая руку на крюкъ отворить ей двери на лѣстницу, — еслибы вамъ пришла когда-нибудь охота "думать серіозно", я буду всегда радъ помочь вамъ какъ и чѣмъ могу.
Она не отвѣчала, поклонилась еще разъ и поторопилась уйти.
"На что же они надѣются всѣ"? стояло у нея неотступно въ головѣ во все время проѣзда своего отъ Мурзина къ Харитонію въ Огородникахъ, — "есть же у нихъ что-то опредѣленное, положительное въ виду, чего они увѣрены достигнуть… Вѣдь вотъ не мальчикъ… человѣкъ пользующійся здѣсь извѣстностью, и онъ такъ убѣжденно говорилъ о перемѣнахъ послѣ которыхъ Володя могъ бы будто вернуться въ Россію открыто, не боясь за прежнее… Страшно даже!" сказала она себѣ вдругъ, и нервная дрожь пробѣжала у вся по тѣлу…
Она вернулась вся озабоченная домой.
Въ зальцѣ у Лизаветы Ивановны сидѣли за пяльцами, подъ наблюденіемъ хозяйки (шла спѣшная работа ковра), три молодыя особы. Всѣ онѣ, завидя входящую, съ любопытствомъ подняли на все глаза. Двухъ изъ нихъ Лариной уже случалось видѣть здѣсь; третья, высокая, тонкая брюнетка, съ роскошными темными волосами и блѣднымъ лицомъ была ей незнакома, но она тотчасъ же узнала ее: это была та самая особа съ которою она встрѣтилась у дверей Мурзина.
Дѣвушка видимо узнала ее въ свою очередь, зардѣлась мгновенно румянцемъ по самые глаза и низко, низко склонила голову надъ своею работой.
Настасья Дмитріевна, не останавливаясь, поспѣшила пройти къ себѣ.
— Ну что, анделъ мой, каковы дѣла? заговорила, входя за всю, Лизавета Ивановна, — хлопочете вы?
— Да, нужно мнѣ было съѣздить опять… по одному обстоятельству, пролепетала она. — Скажите, кто это у васъ новая, блѣдная такая, красивая, за пяльцами сидитъ? спросила она тутъ же.
— Красивая, точно, анделъ мой, и хорошая, больно хорошая, благочестивыхъ родителей дочь, завздыхала вдругъ маленькая особа, — я за нее каждый день особливо молюсь, потому… начала и не договорила она…
Ларина поглядѣла за все съ удивленіемъ:
— Потому… что?
Та озабоченно замотала головой.
— А чтобы, значитъ, Царица Небесная, прошептала она своимъ своеобразнымъ языкомъ, — прикрыла ее ризою Своею, душу ея отъ соблазна и наважденія лукаваго отвела…
— Какъ ее зовутъ?
