— Ah, marquis, pouvez vous en douter! протянула она въ свою очередь съ шутливою преувеличенностью акцента и движенія округло приподнявшихся рукъ. И тутъ же:- Что за прелестная женщина эта графиня Гамба! вскликнула она, — je suis plus que jamais sous son charme… И какая наружность, красивая, умная и характерная! Да, это дѣйствительно дочь вашего жгучаго неба, вашей плодородной земли…
— Вы и она — равной величины свѣтила въ созвѣздіяхъ противоположныхъ полушарій: въ ней, вы правы, жгучій и рѣзкій пламень нашего юга; въ васъ — обаятельно мягкая прелесть вашихъ задумчивыхъ сѣверныхъ сіяній, проговорилъ за это маркизъ съ тою цвѣтистостью и собранностью рѣчи которыя такъ неподготовленно и заурядъ, въ силу генія самой народности ихъ, срываются съ языка людей его страны, и сопровождая слова свои страстнымъ взглядомъ по адресу "delia bella Russa".
Она звонко разсмѣялась:
— Monsieur Pospelof, vous entendez? Вотъ какъ надо говорить съ женщинами, а ваше поколѣніе этого не умѣетъ; хуже, пренебрегаетъ этимъ!…
— У нашего поколѣнія задачи посеріознѣе чѣмъ говорить любезности женщинамъ, все также не двигаясь уронилъ на это эмигрантъ точно съ башни.
"Che brutta bestia (какое животное)"! чуть не произнесъ громко изящный Италіянецъ, и губы его сложились въ выраженіе какой-то неодолимой гадливости.
— Вотъ почему, можетъ-быть, возразилъ онъ, медленно и вѣско, но все съ тою же благовоспитанною сдержанностью въ тонѣ,- и оказывается оно, къ сожалѣнію, такимъ безплоднымъ до сихъ поръ въ своихъ попыткахъ всякаго рода создать что-либо могущее стать на высотѣ его претензій (pouvant s'élever à la hauteur de ses prétentions).
Онъ сидѣлъ полуобернувшись къ дверямъ балкона въ какой-то выжидательной позѣ, какъ бы готовясь къ новому, рѣшительному возраженію на то что ожидалъ услышать отъ своего оппонента… Графиня, со внезапною тревогой, готовая со своей стороны, въ качествѣ хозяйки дома, тотчасъ же остановить (mettre le holа), чаемую ею "стычку" между этими двумя — она давно это разумѣла — взаимно враждебными по натурѣ своей лицами, быстро перебѣгала взглядомъ отъ одного къ другому…
Но никакой "стычки" не послѣдовало. Молодой человѣкъ какъ бы и вовсе не слыхалъ "вражьей отповѣди". Онъ невозмутимо продолжалъ глядѣть со своего мѣста куда-то въ даль, весьма эффектно облитый золотымъ сіяніемъ полнаго мѣсяца глядѣвшаго на балконъ со своей недосягаемой высоты.
Каподимонте поднялся не спѣша съ кресла, взялъ шляпу и протянулъ руку хозяйкѣ:
— А demain, comtesse!.. Monsieur, j'ai bien l'honneur de vous saluer, примолвилъ онъ съ холодною учтивостью, кивая головой въ сторону Поспѣлова и, не ожидая возвратнаго поклона того, — мнѣ его не нужно, молъ, — направился изъ гостиной по пути къ сѣнямъ.
— Au revoir, cher marquis! крикнула ему въ слѣдъ графиня, и обернувшись на эмигранта:- Проводите его по крайней мѣрѣ! сорвалось у вся досадливо.
— На то у васъ лакеи есть, отрѣзалъ онъ какъ ножомъ и, словно сорвавшись съ привязи, быстро зашагалъ по комнатѣ къ дверямъ противоположнымъ тѣмъ откуда вышедъ гость.
— Погодите, куда же вы!.. не то испуганно, не то жалобно вскликнула она.
Онъ остановился на порогѣ сосѣдней зады.
— За что вы разсердились…. Василій Иванычъ? пролепетала она.
— Не разсердился… А только я у васъ не… мажордомъ… или какъ это у васъ тамъ называется, раздраженно отвѣтилъ онъ.
Прищуренные глаза ея побѣжали за нимъ чрезъ все разстояніе покоя:
— Подите сюда!.. Сядьте… вотъ тутъ, противъ меня…
И такъ повелительно и въ то же время ласкательно звучалъ въ эту минуту ея голосъ что Поспѣловъ, внезапно затихнувъ, молча и послушно двинулся къ ней и опустился, потупивъ вѣки, на указанное ею мѣсто.
— Мажордомъ… какъ вамъ не стыдно! Развѣ я васъ когда-нибудь… развѣ кому-нибудъ можетъ придти въ голову de vous traiter en subalterne?.. Я обратилась къ вамъ какъ къ близкому… другу дома, прося васъ оказать любезность человѣку… моему гостю… съ которымъ, passezmoi le terme, вы были просто неучтивы…
Онъ слегка покраснѣлъ.
— Чѣмъ это? Я не вашъ свѣтскій, тонкостей вашихъ не понимаю.
— Неправда! перебила она:- я вамъ еще утромъ сказала что я думаю о вашемъ семинарствѣ. Вы очень хорошо все понимаете и только нарочно… Вы наконецъ и за меня за что-то вознегодовали: я старалась всячески втянуть васъ въ разговоръ; вы упорно молчали, или когда удостоивали насъ съ маркизомъ отвѣтомъ, то такъ что онъ ни на минуту не могъ усомниться что онъ вамъ противенъ…
— За то онъ вамъ необыкновенно пріятенъ! съ какою-то безудержною вдругъ запальчивостью такъ и вылетѣло у Поспѣлова.
"Ревностъ"!… У молодой вдовы забилось сердце…
— Ужасно! насмѣшливо протянула она;- оттого мнѣ такъ и досадно что вы дѣлаете все чтобы внушить ему о васъ дурное мнѣніе.
— Очень мнѣ его мнѣніе нуж… Да что вы это дразнить меня вздумали? перебилъ онъ себя на полусловѣ и весь насупился опять.
— А немножко подразнить нельзя развѣ? спросила она нежданно, полушепотомъ, наклоняясь къ нему и снизу вверхъ словно впиваясь смѣющимися глазами въ его глаза. По лицу его пробѣжало благоуханною струйкой ея свѣжее дыханіе…
