— Дома-съ, пожалуйте; какъ объ васъ сказать?
— Окажите: изъ уѣзда землевладѣлецъ одинъ, фамилію я самъ ему скажу.
— Пожалуйте, повторила женщина, вводя его въ небольшую, чисто какъ она сама, но бѣдно глядѣвшую комнату, съ разставленными чинно по стѣнкамъ дешевыми стульями крытыми полосатымъ тикомъ, крашенымъ столомъ покрытымъ ярославскою салфеткой и окнами безъ занавѣсей и сторъ.
— Они сейчасъ пожалуютъ, сказала женщина, уходя въ сосѣднюю комнату.
Изъ нея дѣйствительно вышелъ чрезъ минуту исправникъ, человѣкъ лѣтъ сорока пяти, высокій и худой, съ нѣсколько болѣзненнымъ и строгимъ лицомъ и подвязанною черною шелковою полосою рукою, застегнутый за всѣ пуговицы сюртука и съ Георгіевскимъ крестомъ въ петлицѣ.
Онъ привѣтствовалъ вошедшаго учтивымъ наклоненіемъ головы и вопросительно уставился за него большими, серіозными и умными глазами.
— Позвольте вамъ представиться: Свищовъ, вашего уѣзда… помѣщикъ, какъ говорилось въ крѣпостныя времена…
И онъ щелкнулъ каблуками на военный манеръ.
Исправникъ молча кивнулъ подбородкомъ.
— Желалъ бы, если позволите, продолжалъ тотъ, покручивая усъ и какъ бы шутливо, — получить отъ васъ аудіенцію минутъ на десять разговору.
— Имѣете ко мнѣ надобность?
— Въ нѣкоторомъ, такъ-сказать, родѣ, если милость ваша на то будетъ.
— Не угодно ли будетъ пожаловать ко мнѣ въ кабинетъ, отвѣтилъ майоръ, видимо нѣсколько морщась отъ гаерническаго пошиба тона и пріемовъ обращающагося къ нему лица.
То что называлъ онъ "кабинетомъ" была такъ же скромно какъ и предшествовавшая ей убранная комната. У окна за двухъ козлахъ уставлена была широкая и длинная площадка сколоченнаго изъ досокъ стола, на которыхъ натянута была, обитая по бортамъ гвоздиками съ мѣдною шапкой, американская клеенка желтоватаго цвѣта. На столѣ, въ сѣрыхъ обложкахъ, съ наклеенными на нихъ заголовками, аккуратно сложенныя горкой лежали дѣла и текущія "къ подписи", рядомъ съ двумя-тремя томами Свода Законовъ въ затасканныхъ переплетахъ. Къ стѣнѣ, прямо насупротивъ плетенаго кресла съ круглою спинкой, на который сѣлъ теперь хозяинъ, приглашая движеніемъ руки посѣтителя занять мѣсто на другомъ стоявшемъ подлѣ стола, обитомъ такою же клеенкой креслѣ, прикрѣплены были простыя, не крашеныя полки съ книгами, а надъ ними на темно-сѣромъ фонѣ обоевъ виднѣлись хромолитографированный портретъ Царствующаго Государя и въ рѣзвой деревянной рамочкѣ изображеніе красиваго молодаго генерала съ бѣлымъ орденомъ на шеѣ,- генерала Скобелева.
— Чѣмъ могу служить? началъ исправникъ.
— Это требуетъ нѣкотораго развитія, если позволите мнѣ такъ выразиться, счелъ почему-то нужнымъ засмѣяться Свищовъ и, вытаскивая изъ кармана портъ-сигаръ, набитый имъ предъ отъѣздомъ изъ ящика графа Снядецкаго-Лупандина:
— Позволите закурить? промолвилъ онъ pro forma, зажигая тутъ же спичку и закуривая папиросу о пламень ея.
Хозяинъ молча глядѣлъ на него только.
— Дѣло, изволите видѣть, заговорилъ опять "московскій браво", — свойства самаго конфиденціальнаго, какъ выражаются у васъ на службѣ, а потому я считаю нужнымъ просить васъ заранѣе хранить его пока подъ замкомъ, какъ говорится… Во всякомъ случаѣ не проговориться какъ-нибудь что вы узнали объ этомъ отъ меня.
— Я не имѣю привычки "проговариваться", сухо отрѣзалъ въ отвѣтъ исправникъ.
Свищовъ чуть-чуть смущенно морганулъ глазами:
— Я не сомнѣваюсь, пробормоталъ онъ, — но вы изволите усмотрѣть изъ моего разказа что здѣсь требуется нѣкоторая особенная осторожность.
— Въ чемъ дѣло? такъ же сухо опять спросилъ тотъ.
— Вамъ вѣроятно не безызвѣстно что въ числѣ здѣшнихъ землевладѣльцевъ состоитъ, недавно получившій наслѣдство отъ тетки, камергеръ, чиновникъ особыхъ порученій при министрѣ, графъ Снядецкій-Лупандинъ…. почти сановникъ, хихикнулъ неисправимый мистификаторъ не совсѣмъ кстати, но тутъ же принялъ многозначительный видъ и примолвилъ вѣско:- лицо во всѣхъ отношеніяхъ почтенное.
Исправникъ кивнулъ еще разъ:
— Имѣлъ честь видѣть, былъ у меня по дѣлу о вводѣ его во владѣніе.
— Д-да… Такъ вотъ съ этимъ вполнѣ почтеннымъ лицомъ случилось на дняхъ весьма непріятное приключеніе.
— Приключеніе?…
— Иди, выражаясь правильнѣе, столкновеніе съ другою личностью… такъ какъ "лицомъ" его собственно зазвать нельзя. Представьте себѣ недоросля изъ дворянъ, какъ говорилось встарь, богатаго и ни къ чему негоднаго маменькинаго сынка, — и этотъ мальчишка позволилъ себѣ наговорить графу въ одномъ домѣ, при свидѣтеляхъ, весьма неприличныя вещи, которыя не могутъ быть терпимы никакимъ порядочнымъ человѣкомъ… Вы конечно согласны съ этимъ? примолвилъ онъ, глядя прямо въ лицо Ипатьева.
Тотъ не отвѣчалъ и внимательно глядѣлъ ему въ свою очередь въ глаза.
— Что оставалось дѣлать графу послѣ этого, сами скажите?
И не ожидая отвѣта:- онъ потребовалъ отъ него, какъ водится между порядочными людьми, надлежащихъ извиненій, или такого же… надлежащаго, то-есть удовлетворенія.
— Такъ! коротко проговорилъ за это майоръ;- дальше-съ?
— Недоросль нашъ… фамилія его Острометовъ, я кажется забылъ зазвать его…
Исправникъ качнулъ головой.
— Знаю-съ, сказалъ онъ.
— Знаете?
