Но въ то же время, выходя изъ сѣней, появился самъ Никандръ, высокій и здоровый, со свѣжимъ и серьезнымъ лицомъ, человѣкъ лѣтъ сорока съ чѣмъ-то, въ такой же русской рубахѣ на выпускъ, и высокихъ сапогахъ, подпоясанный утыканнымъ мѣдными головками ремнемъ, къ которому, соотвѣтственно занимаемой имъ въ домѣ должности, подвѣшена была цѣлая связка ключей.
— Супруга Прова Ефремовича, повторилъ отчеканивая Зяблинъ, — желаютъ занять свои комнаты.
Ключникъ съ величавою почтительностью повелъ головой внизъ и проговорилъ спокойно:
— Пожалуйте, сударыня!..
— Dites moi, je vous prie qu'estce que tous ces половые que je trouve ici? спросила досадливо Антонина Дмитріевна, взглянувъ на старца, пріятеля ея супруга.
"Бригантъ" опустилъ глаза въ землю и чуть-чуть шевельнулъ плечами: "половые" самому ему претили давно; "эти волоса въ скобку, смазныя голенища, косые вороты въ этомъ старомъ княжьемъ гнѣздѣ,- профанація"!.. говорилъ онъ себѣ мысленно не разъ.
— Пожалуйте! повторилъ ключникъ, отворяя во всю ширину стеклянную дверь въ сѣни.
Варя (читатель, надѣемся, узналъ въ горничной г-жи Сусальцевой нѣмую дѣвочку, съ которою онъ имѣлъ случай встрѣтиться въ началѣ нашего разсказа) притронулась слегка пальцами къ рукѣ своей госпожи, глядя ей въ глаза и беззвучно шевеля губами.
Антонина Дмитріевна поняла.
— Съ нами одинъ чемоданъ, сказала она ключнику;- велите его внести ко мнѣ, а за сундуками пошлите сейчасъ подводу на станцію, чтобъ они непремѣнно были здѣсь къ вечеру.
Варя, быстро прижавъ два пальца лѣвой руки, подняла вверхъ три остальные вмѣстѣ съ пятью пальцами правой.
— Восемь мѣстъ всего, объяснила барыня, между тѣмъ какъ нѣмая проворно вытаскивала изъ кармана портмоне, а изъ него багажный билетъ и передавала его Никандру.
— Слушаю, пошлемъ-съ, промолвилъ тотъ съ тѣмъ же невозмутимымъ спокойствіемъ:- пожалуйте!
Полный аппартаментъ въ нижнемъ этажѣ, состоявшій изъ пяти комнатъ, — большой гостиной, кабинета, будуара, спальни, туалетной съ мраморною ванной и комнаты для горничной, — уготованный Провомъ Ефремовичемъ для молодой супруги и въ которомъ пробыла она лишь нѣсколько дней предъ вѣнчаніемъ и отъѣздомъ своимъ за границу, оставался наглухо запертымъ съ самой минуты этого отъѣзда. Раза два лишь въ годъ рачительный ключникъ входилъ въ него съ однимъ изъ молодцовъ, состоявшихъ слугами въ домѣ, и приказывалъ выколотить мебель и смести пыль съ пола, чехловъ и холста, прикрывавшаго обитыя шелкомъ и дорогимъ французскимъ кретономъ стѣны гостиной и будуара, — выбирая всегда для этого время, когда "хозяинъ" уѣзжалъ изъ Сицкаго. Самъ Профъ Ефремовичъ, проходя большими сѣнями мимо наружныхъ, запертыхъ и укрѣпленныхъ теперь широкимъ поперечнымъ желѣзнымъ болтомъ съ большимъ висячимъ на немъ замкомъ дверей, какъ-то невольно каждый разъ отворачивался и морщился…
— Что же это, изъ моихъ комнатъ кладовую сдѣлали? сердито вскрикнула Антонина Дмитріевна, остановившись предъ этими незнакомыми ей еще, обитыми крупными головками гвоздей, дверями.
— На всякъ случай, сударыня, объяснилъ своимъ спокойнымъ тономъ Никандръ, выбирая ключъ изъ своей связки и поднося его къ замку, — потому какъ у насъ во всемъ нижнемъ этажѣ никто не помѣщается…
Двери съ визгомъ заржавѣвшихъ петель и лязгомъ желѣза о желѣзо отворились настежъ.
На пріѣзжихъ пахнуло какъ изъ погреба сырымъ и затхлымъ запахомъ… Антонина Дмитріевна брезгливо откинула голову назадъ. Ѣдучи сюда, она готовилась "пережить нѣсколько непріятныхъ минутъ," но этого перваго, физическаго впечатлѣнія она не ожидала, — и оно показалось ей какъ-то особенно тяжелымъ.
Ключникъ спѣшилъ между тѣмъ отворять оконныя ставни.
— Да и окна скорѣе, вскликнула она, — тутъ задохнуться можно!…
Теплый воздухъ и солнечный свѣтъ ворвались разомъ, словно торжествующее войско на валъ непріятельской крѣпости, въ глубокій до этой минуты мракъ просторной комнаты.
Хозяйка ея какъ бы въ изнеможеніи опустилась на стоявшее посреди гостиной pâté, обводя унылымъ взоромъ кругомъ.
Стѣны, мебель, золотыя рамы блестящихъ зеркалъ, художественныя очертанія булевыхъ шкафиковъ и столовъ съ флорентійскою мозаикой — все исчезало подъ однообразнымъ, "мертвящимъ", казалось ей, покровомъ желтовато-сѣраго холста и грубой кисеи съ консолей и этажерокъ убраны были знакомыя и любезныя ей груды фарфора и бронзы; полъ безъ ковра рѣзалъ глаза неприглядностью кое-гдѣ разщелившихся досокъ своихъ… Чѣмъ-то мертвящимъ, дѣйствительно, вѣяло отъ этого запустѣнія. "Я его не предварила, конечно," проносилось въ головѣ молодой женщины; "но тогда онъ, можетъ быть, уѣхалъ бы нарочно, чтобы не встрѣтиться со мною, а теперь je suis maîtresse de la place," сказала она себѣ тутъ же, и что-то въ родѣ усмѣшки пробѣжало на мигъ по ея озабоченному лицу.
Зяблинъ, войдя вслѣдъ за нею въ комнаты, стоялъ съ панамой своею и палкой въ рукѣ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нея и слегка покачивалъ головой, какъ бы угадывая ея ощущенія и слагая съ себя и съ пріятеля своего отвѣтственность за нихъ: мы-молъ вѣдь, вы понимаете, не могли святымъ духомъ знать, что вамъ вздумается пріѣхать.
