Онъ самъ себѣ опредѣлить не могъ: были-ли какія такія у него? Онъ до этого ея вопроса чувствовалъ только "обиду" свою "во всѣхъ суставчикахъ", чувствовалъ, что жена своимъ поступкомъ всю душу "вымотала изъ него"; онъ послѣ первоначальныхъ мукъ и тоски, снѣдавшихъ его по возвращеніи изъ-за границы, тщился всѣми силами отогнать отъ себя самую мысль о ней, понуждалъ себя видѣть въ ней "отрѣзанный ломоть, не стоящій того, чтобъ о немъ думать". И онъ дѣйствительно, говоря его языкомъ, "только начиналъ теперь отходить маленько", позабывать ее "на вольной волюшкѣ деревенскаго житья, въ мирномъ житіи съ пріятелемъ-бариномъ, безо всякихъ заботъ окромя хозяйственныхъ"… И вдругъ она опять тутъ вернулась, все такая же, "дерзкая и красивая", и "куражится" надъ нимъ "въ этихъ своихъ кружевахъ, шелку и батистѣ" и, "будто правая, допрашиваетъ его о его намѣреніяхъ"…
— Вамъ направо, мнѣ налѣво — и вся не долга! отрѣзалъ онъ какъ-то вдругъ, скороговоркой, какъ бы спѣша скинуть скорѣе съ плечъ непосильное бремя.
Она приподнялась на локтѣ, не то изумленно, не то скорбно воззрившись въ него своими широко открывшимися аквамариновыми глазами:
— Вы не шутя "гоните меня прочь отъ себя, Probe?…
И слезы послышались ему въ трепетныхъ звукахъ этихъ словъ.
"А хороша-то какъ, негодница"! пробѣжало у него тутъ же дрожью по спинѣ.
Но онъ весь тотчасъ же словно ощетинился противъ этого "соблазна", сурово сдвинулъ брови:
— Если законному мужу покориться не хотѣли, такъ и пріѣзжать вамъ незачѣмъ было.
Она закрыла глаза рукой, опустивъ голову къ колѣнямъ… Плечи ея вздрагивали словно отъ рыданья…
Сусальцевъ этого не ожидалъ никакъ. Новое "надсмѣяніе", колкости, угрозы, "какъ тогда, въ Венеціи", — все это не удивило бы его. Но этотъ безмолвный плачъ…
— О чемъ это вы? спросилъ онъ съ невольною мягкостью.
Она не отвѣчала, не подымала головы…
На душѣ у него заскребла жалость… Онъ подошелъ ближе къ самой ея кушеткѣ:
— Перестаньте, нечего… Сами должны понимать…
— Я понимаю. что вы жестоко, незаслуженно поступаете со мной, промолвила она, не отнимая руки отъ глазъ. И вдругъ, чрезъ мигъ, — разомъ привстала, уронила эти руки, подняла на него слегка покраснѣвшія вѣки:- И не умно при этомъ, добавила она совершенно для него неожиданно.
Онъ оторопѣло устремилъ на нее вопрошающій взглядъ.
— Да, не умно, не разсчетливо, повторила она:- вы лишаетесь во мнѣ, я уже не говорю жены, ничѣмъ въ сущности серьезно не виноватой предъ вами, но помощницы, хорошаго друга, который могъ бы быть вамъ настоящимъ образомъ полезенъ.
— Въ чемъ это-съ? все такъ же изумленно спросилъ Сусальцевъ.
Антонина Дмитріевна усмѣхнулась. Слѣды слезъ успѣли какъ-то уже совершенно исчезнуть съ ея свѣжаго, оживленнаго лица.
— Вы имѣете время меня выслушать?
— Сдѣлайте милость, проговорилъ онъ машинально въ отвѣтъ.
— Такъ садитесь тутъ и слушайте.
И она указала ему на кресло подлѣ самой кушетки, на которой сидѣла она теперь, нѣсколько наклонившись впередъ, съ опирающимися на колѣни руками. Она опустила глаза и начала, раздумчиво перебирая кольца на выточенныхъ пальцахъ своихъ:
— Выходя за васъ замужъ, я, повѣрьте, прельстилась не вашимъ состояніемъ… За бѣднаго человѣка я не вышла бы, конечно, добавила она тутъ же съ новою усмѣшкой, — бѣдный человѣкъ въ моихъ понятіяхъ безсильный человѣкъ, а я всегда выше всего на свѣтѣ, я вамъ это говорила еще до замужства, ставила и ставлю въ человѣкѣ силу.
— "Сила силу ищетъ", дѣйствительно слышалъ я тогда отъ васъ, вспомнилъ Провъ Ефремовичъ, кивнувъ головой.
— Я надѣялась, я вѣрила, что въ васъ именно заключается это качество, которое я такъ цѣню въ людяхъ и котораго такъ недостаетъ у насъ, куда ни взглянешь, Я была стараго дворянскаго рода дѣвушка, — то, что вы называли "кисейная барышня", воспитанная, вы знаете, какимъ отцомъ, аристократомъ… и пьяницею, промолвила она брезгливо и поспѣшно, какъ бы предупреждая то. что самъ онъ могъ бы замѣтить на ея слова;- вы человѣкъ не знатный, купецъ просто, я говорю это вамъ не въ укоръ. напротивъ: меня это именно влекло въ васъ, что вы человѣкъ, не связанный ничѣмъ съ прошедшимъ, свѣжій, "почвенный", какъ говорятъ теперь, человѣкъ, — что до чего бы вы ни дошли, вы всегда будете сынъ вашихъ дѣлъ, enfant de vos oeuvres, какъ говорятъ Французы. Дворянство наше отжило свой вѣкъ, отъ него нечего болѣе ждать; будущее, разсуждала я. принадлежитъ именно людямъ, какъ вы, сильнымъ по характеру и независимымъ по средствамъ.
"Куда это она ведетъ"? недоумѣвалъ Сусальцевъ, слушая ее и въ то же время съ какимъ-то невольно сладостнымъ ощущеніемъ вдыхая вѣявшее отъ нея тонкое благоуханіе.
— Вы человѣкъ умный, безспорно, говорила она между тѣмъ, все съ тѣмъ же выраженіемъ въ наклоненномъ къ кольцамъ пальцевъ своихъ лицѣ,- но погруженный до сихъ поръ весь въ личныя ваши дѣла, вы не имѣли времени, или просто пренебрегали, обращать вниманіе на общія, на то, куда теченіе времени и обстоятельствъ ведетъ теперь все наше государство.
— Наше дѣло коммерческое, возразилъ онъ полушутливо на это, — а куда итти государству, на это есть у насъ Царь съ архистратигами своими!
