— А если оказывается, что задача превыше способностей ихъ и средствъ, если прежній порядокъ сталъ ни на что болѣе не годенъ, и сами эти, какъ вы выражаетесь, "архистратиги" сознаютъ это вполнѣ,- что вы на это скажете?
— А скажу-съ все таки, что дѣло наше сторона; какой бы тамъ порядокъ ни былъ, у насъ про то совѣтовъ спрашивать не будутъ.
— Кто же вамъ это сказалъ? А если, напротивъ, въ болѣе или менѣе близкомъ будущемъ, какъ имѣю я полное основаніе думать, должны будутъ прибѣгнуть къ созыву лучшихъ по опытности своей и практическому знанію людей, которымъ предоставлено будетъ обсудить настоящее положеніе дѣлъ въ Россіи и спасти ее отъ окончательной гибели, почему — или никогда въ самомъ дѣлѣ вы объ этомъ не думали? — не могли бы вы быть въ числѣ этихъ призванныхъ?
— Я-съ! могъ только вскрикнуть озадаченно Сусальцевъ.
— Вы, мой мужъ, протянула она, озаряя его всего лучистымъ взглядомъ, — тотъ, для кого я была всегда такъ честолюбива и кто такъ не благодаренъ мнѣ теперь за это!…
Голосъ ея задрожалъ, какъ бы не одолѣвая охватившаго ее волненія.
"Probe" былъ совершенно сбитъ съ толку. Съ чему "выкладывала" она все это, "на какой конецъ" и "что правды" могло быть дѣйствительно въ томъ, что говорила она? Да и давно-ли стала она такъ "честолюбива для него?" Въ первый еще разъ со дня первой ихъ встрѣчи, когда онъ пріѣхалъ къ покойному ея отцу по дѣлу закладной на Юрьево, говорила она ему этимъ языкомъ и объ "этихъ предметахъ". Давно-ли сама стала разсуждать "о другомъ чемъ, какъ о тряпкахъ и о связяхъ съ высокопоставленными особами… Не даромъ видно", говорилъ себѣ Провъ Ефремовичъ, стараясь внутренно иронизировать, "воспользовалась барыня милостивыми разговорами князя Іоанна и ему подобныхъ великихъ господъ міра сего"… Но вмѣстѣ съ тѣмъ эти нежданныя откровенія ея задѣвали за какую-то живую струну его существа, дразнили въ немъ что-то еще неясное для него самого, но несомнѣнно копошившееся уже въ его душевной глуби.
— Какъ же это, позвольте спросить васъ, я по вашему мнѣнію могъ бы быть "призванъ" къ этому самому дѣлу, о которомъ вы говорите, въ силу какихъ правъ моихъ?
— Чрезъ земство; вы вѣдь, кажется, членъ его здѣсь?
— Состою гласнымъ, дѣйствительно.
— Вамъ надо быть предсѣдателемъ.
— Чего это: земскаго собранія то-есть? Такъ, по закону, предсѣдаетъ въ немъ нашъ предводитель дворянства, старецъ нашъ почтеннѣйшій, Павелъ Григорьевичъ Юшковъ.
— Вѣдь есть управа; такъ, кажется, называется?
— Это само по себѣ.
— Ну такъ вотъ тамъ, развѣ вамъ нельзя быть предсѣдателемъ?
— Коли выберутъ, — конечно, да и какъ если будетъ на то мое согласіе; только я никогда на это согласиться не намѣренъ былъ.
— Это почему?
— А очень просто, что въ жалованьи земскомъ я не нуждаюсь, а временемъ своимъ дорожу-съ; такъ изъ чего мнѣ его тратить на дѣлопроизводство пустое?
— Если бы такое положеніе должно было заключать въ себѣ конечную для васъ цѣль, вы были бы правы; но я вамъ не даромъ указываю на него: оно можетъ служить для васъ ступенью для того, что я мечтаю для васъ…
Антонина Дмитріевна понизила голосъ и еще ближе наклонилась къ сидѣвшему противъ нея мужу:
— Я видѣлась въ Римѣ съ людьми, которые очень скоро должны будутъ играть у насъ первостепенную роль… Вы объ Алексѣѣ Сергѣевичѣ Колонтаѣ слышали, напримѣръ? спросила она какъ бы въ скобкахъ.
— Какъ не слыхать-съ! Человѣкъ вліятельный и, можно даже сказать, между правителями нашими по уму выдающійся!
— Ну такъ вотъ вы будете имѣть случай познакомиться съ нимъ лично. Онъ еще зимой вернулся въ Петербургъ и думаетъ послѣ окончанія сессіи въ Государственномъ Совѣтѣ ѣхать въ свое Орловское имѣніе. Онъ обѣщалъ мнѣ заѣхать по пути въ Сицкое и провести у насъ нѣсколько дней, примолвила Сусальцева, какъ бы вовсе позабывъ или просто пренебрегая вспомнить, что за нѣсколько еще минутъ предъ этимъ шелъ у нея съ мужемъ вопросъ о томъ, чтобы самой ей отправляться изъ Сицкаго, куда глаза глядятъ.
Провъ Ефремовичъ со своей стороны словно вовсе позабылъ о томъ, что сейчасъ "вышло" у него съ женой. Слова ея видимо заинтересовывали его все болѣе и болѣе.
— Такъ что же этотъ самый Колонтай, Алексѣй Сергѣичъ, говорилъ вамъ-съ? спросилъ онъ.
— Все это само собою пока еще секретъ, да и окончательно не оформлено и заключается собственно въ однихъ предположеніяхъ. Но на то и данъ намъ умъ, чтобы въ томъ, что еще представляется гадательнымъ, распознать признаки имѣющаго за собою дѣйствительное raison d'être, того, то-есть, что по естественному духу вещей должно осуществиться въ болѣе или менѣе близкомъ будущемъ.
— Самый этотъ "созывъ", то-есть, какъ вы говорили? переспросилъ Сусальцевъ.
