Она уѣхала изъ Москвы послѣ послѣдняго, блестящаго представленія Коварства и Любви, даннаго въ пользу какого-то благотворительнаго дѣла въ театрѣ Секретарева, и на которомъ она въ роли Луизы произвела, какъ говорится, "настоящій фуроръ", — уѣхала, вызванная письмомъ шурина своего, Прова Ефремовича Сусальцева, заключавшагося въ слѣдующихъ, довольно лаконическихъ строкахъ:
"Любезная сестрица, Анастасія Дмитріевна! Всегдашнее уваженіе мое въ вамъ и какъ вы самая разсудительная и способная всякое обстоятельство обсудить здраво и въ настоящемъ разумѣ, то я осмѣлюсь васъ просить въ особую мнѣ милость, а также въ удовольствіе, полагаю, вашей сестрицѣ, а моей супругѣ Антонинѣ Дмитріевнѣ, прибывшей на дняхъ сюда изъ чужихъ краевъ, пожаловать къ намъ погостить въ усадьбу мою Сицкое, гдѣ все готово для встрѣчи вашей съ честью и великою въ тому, какъ не можете сомнѣваться, съ моей стороны радостью. А также и со стороны сестрицы вашей безъ сомнѣнія. Если благоволите телеграфировать, когда полагаете прибыть, за вами на станцію вышлются лошади.
"Съ моею постоянною въ вамъ уважительностью и братскимъ, смѣю сказать, расположеніемъ, пребываю вашъ готовый въ услугамъ, П. С.
Сестра ея вернулась къ мужу?.. Она со дня посѣщенія ея Сусальцевымъ на ея квартирѣ у Лизаветы Ивановны не имѣла никакой вѣсти о ней. А теперь шуринъ обращается въ ней за помощью, — "за помощью", да: онъ очевидно не ждалъ ея возвращенія и теперь "не знаетъ, какъ быть съ этою своевольною, капризною, безсердечною Тоней"; онъ чувствуетъ, что она, Настя, нужна ему, имъ, что безъ нея, можетъ быть, пойдетъ, если ужь не идетъ, такая сумятица, "такой кавардакъ…" Она собралась въ два дня и поѣхала.
— Я не могу оставаться у васъ долго, добрѣйшая Александра Павловна, объясняла она, вздыхая, — за мною выслалъ beau frère мой лошадей на станцію прямо везти меня къ нимъ въ Сицкое, а я, вотъ видите, свернула на нихъ вмѣсто того въ вамъ, хотѣла скорѣе обнять васъ, увидѣть опять ваши милыя мѣста…
— Вы ихъ отошлите сейчасъ, а васъ потомъ наши лошади отвезутъ… — Нѣтъ, впрочемъ, перебила себя тутъ же Троекурова и даже покраснѣла слегка, — это можетъ ихъ обидѣть, я понимаю, они вѣроятно нетерпѣливо ждутъ васъ, а мы васъ точно нарочно на дорогѣ перехватили.
— Я имъ нужна, я думаю, да, сказала на это раздумчиво дѣвушка, — и думаю даже объ этомъ со страхомъ, признаюсь вамъ, добавила она съ какою-то внезапною откровенностью, — я, ѣдучи сюда, говорила себѣ, что надо мнѣ будетъ объ этомъ именно посовѣтываться съ вами и Борисомъ Васильевичемъ; вы показали мнѣ оба такъ много расположенія, что я рѣшаюсь…
— Да вотъ онъ самъ, Борисъ, перебила ее хозяйка, указывая на входившаго въ гостиную мужа.
Настасья Дмитріевна быстро поднялась съ мѣста, направляясь къ нему. Онъ крѣпко, дружески пожалъ ея руки и, не выпуская еще ихъ изъ своихъ, внимательно и ласково, съ легкою улыбкой, глянулъ ей въ лицо:
— Хорошо живете? Нѣсколько пополнѣли даже, и на лицѣ ни слѣда сценическихъ передрягъ, ниже притираній, промолвилъ шутливо онъ;- очень радъ васъ видѣть, молодая особа. Объ успѣхахъ вашихъ знаю, читалъ; не сомнѣвался, впрочемъ, никогда и даже, какъ помните, благословилъ на дѣло, не смотря на оппозицію моей генеральши.
И онъ съ ласковою насмѣшливостью взглянулъ на жену, вызывая видимо въ ней этимъ какую-то радостную отвѣтную усмѣшку.
— И кончилось тѣмъ, что сама "генеральша", засмѣялась Ларина, — помирилась съ нимъ, съ этимъ моимъ ужаснымъ дѣломъ, подчеркнула она тѣмъ же веселымъ тономъ.
— А теперь, Борисъ, наша милая артистка ѣдетъ къ своимъ въ Сицкое и хочетъ опять посовѣтоваться съ тобою о чемъ-то, поспѣшила сказать ему жена.
Онъ опустился на стулъ противъ нихъ.
— И отлично; говорите, а мы будемъ слушать, барышня.
"Ахъ, какіе милые люди"! говорила себѣ дѣвушка, вспоминая опять, что "тамъ ждетъ ее пытка". И она торопливо, какъ бы не желая пропустить того добраго настроенія, которое побуждало ее теперь "выложить все, все" предъ этими "милыми людьми", передала имъ о несогласіи, "вышедшемъ между сестрой ея и ея мужемъ", о причинѣ этого несогласія, о "трудномъ характерѣ Тони, съ которымъ не одному Прову Ефремовичу не легко справиться", о ея нежданномъ теперь пріѣздѣ къ нему послѣ того, какъ она противъ его воли осталась одна за границей и цѣлые полгода не давала ему знать о себѣ, "точно пропала совсѣмъ, въ воду канула".
— И вотъ что онъ мнѣ теперь пишетъ, молвила она, вынимая изъ кармана письмо шурина и протягивая его Троекурову.
Онъ пробѣжалъ его глазами, чуть-чуть невольно усмѣхаясь его своеобразной, купецкой редакціи.
— Человѣкъ онъ не дурной и не глупый, этотъ вашъ beau frère.
— Даже и очень не дурной, лучше Тони, прямо скажу, хотя она мнѣ и сестра родная, подтвердила, вздохнувъ опять, Настасья Дмитріевна.
