Почему именно здесь, сейчас, на площади Беллькур, неожиданно потянуло туда, в прошлое? Впасть окончательно в философский транс, ему мешал ещё вопрос. Один единственный. Часто задавая его, прислушивался к себе, не находил ответа, отодвигал, отпихивал, старался выбросить из головы. Очередные события, дела наваливались, поглощали, а там… Что? Не хотел. Обманывал себя, уходил от самого ответа. Часто подлавливал себя: тоскует. Тоскует по всему, что осталось «там». И теперь, находясь на этой самой французской площади в ожидании любимой женщины, задумчиво глядя на прохожих, наблюдая за ними, пытался ответить на тот же вопрос – может вернуться? На бывшую родину? Встряхнулся, вздрогнул. Отчего, это вдруг, бывшая? Бывшая любовь, бывшая жена, бывшая родина…
«Странно устроен человек…», – не успел додумать. Навстречу, подняв обе руки, как птица, направляясь в его сторону, спешила хрупкая фигурка. Лера! Сладко зашлось, ухнуло внутри. И в эту секунду, на площади Беллькур, его осенило, – он сделал открытие. Ещё одно в этом, странном, на первый взгляд, городе. Наконец, появилась в его жизни – она. Та самая, в которой – чудно, невероятным образом аккумулировались три женских сущности, три характера из прошлого, «оттуда»… Валерия! Лерка!
Она летела, спешила ему навстречу. Маленькая птичка. Коротко стриженый, милый, любимый стриж. Она не экономила на чувствах и эмоциях всегда, – и теперь, – плевать хотела, что подумают окружающие. Чем больше Валерий узнавал её, тем больше восхищаться её жадности и любви к новым знакомствам, впечатлениям, событиям, – одним словом, – жизни!
– Хочу свежих устриц, белое вино! – Не дойдя буквально двух шагов, выкрикнула «она», «созданная в подсознании», из далёкого прошлого. Подбежала, порывисто обняла, чмокнула в щёку.
И вот. Она рядом. Глаза в глаза. Взял за плечи:
– Лерка! Выходи за меня! – Женщина пристально и насмешливо взглянула. – Понимаешь меня? – Не дожидаясь ответа, обнял, провёл по стриженым волосам, крепко прижал к себе. Они стояли так несколько секунд, а им казалось, несколько часов.
– Так что? – опомнился, отпустил.
– «Так что?», – передразнила, рассмеялась. Он ждал, напряжённо глядя ей в лицо. – Медведь! Чуть не задушил! – продолжая улыбаться, иронично, – наконец-то! Дождалась!
– Ты согласна?!
– Куда ж я денусь?
– Лерка – а! – подхватив хрупкую фигурку, покружил.
– А ты, Валери, думал – откажусь? Или хотел услышать моё сдавленное: «Да»? Медведь! – снова повторила, кокетничая. В ответ он рассмеялся. Счастливо, как первокурсник.
– Отметим?
По дороге в кафе, на одной из улиц, увидели музыкантов. Они расположились прямо на тротуаре. Все примерно одного возраста, – лет пятидесяти. Вокруг собралась небольшая толпа. Трое мужчин играли джаз. Извлечённые из потрёпанных музыкальных инструментов звуки, заставили остановиться. Валерий и Лера просто не смогли сделать ни шага. Застыли на месте. Джазовые композиции, а следом, – импровизации, сосредоточили на маленькой улице и захватили внимание приличного количества поклонников. Валерий со спутницей оказались в первом ряду зевак. В конце концов, к великому огорчению зрителей, прервав всеобщее удовольствие, музыканты сделали перерыв.
– Смотри сколько народу! – воскликнула она, оглядываясь и высматривая хотя бы небольшую лазейку для выхода. – Неужели все они понимают джаз?
Валерий улыбнулся в ответ, легонько потрепал по волосам:
– Джаз не надо понимать! Его надо чувствовать. Вкушать…
Услышав русскую речь, один из музыкантов, встал. Вначале заинтересованно взглянул на Валерия. Затем подошёл, изображая мима, грустно произнёс по-русски:
– Кто подаст бедному музыканту на обед, тому бог простит сорок грехов!
Валерий, достав бумажник, протянул купюру. Не торопясь забрать её, музыкант спросил:
– Откуда? – почесал небритую щеку. – Откуда так о джазе? Вы музыкант?
– Нет! Коммерсант!
– Из «новых русских»? Вижу. Не слепой! И всё же, – улыбнулся доверительно, теперь как старому знакомому, снова повторил, – так о джазе, – помотал головой, – только музыкант!
– Играл когда-то, в молодости, на саксе! Пластинки…
