И тут Валерий, словно из потайного кармана, достав горсть забытых, залежалых зёрен, стал сыпать знаменитыми именами джазистов всех поколений, перечислять композиции. Лера, не сводила восхищённых глаз. Уличный музыкант закурил, предложил Валерию. Они пустились в далёкий экскурс своей джазовой юности. – Ты за сколько достал её? – Перейдя на ты, познакомились, и уже спрашивали друг друга о пластинке знаменитого джаз – мэна, какого-то саксофониста. Лера не разбиралась в музыке, разве что немного, – в классической, – потому стояла молча и слушала. Ей был абсолютно не понятен их общий восторг по поводу трудностей, с какими «доставали» те самые пластинки, записи. Непонятны радостные лица в тот момент, когда они вспоминали прошлую жизнь в Советском Союзе. Где почти всё, о чём мечтали, называлось странным словом – «дефицит». Мужчины замолчали. Валерий взглянул на Леру так, словно только что вспомнил о её существовании. Она не обиделась, – чувствовала, близко к сердцу принимала его тоску. В ответ улыбнулась.
– Бедствуем вот! – резюмировал музыкант. – Кивнув в сторону коллег. – Театрик маленький был, и тот закрыли!
– Очень хорошо понимаю! – Валерий снова достал деньги. – На, держи, Кеша! – Валерий протянул собеседнику ещё несколько купюр. Тот сморщился, будто от зубной боли. – Не возьму!
– Бери, говорю! В долг!
Кеша благодарно кивнул и вернулся к своим. Остановился. Улыбаясь, поднял руку, бросил Валерию:
– Увидимся, старик!
Наутро Валерий обнаружил, – номер пуст. Он снова – совершенно один.
– Мадемуазель Лангар! – обратились к Валерии. – Вы слышите меня? Вы готовы?
Она была готова. И слышала. По-своему. Закрыв глаза, потёрла виски.
Для неё с некоторых пор разделение тела и сознания стало вполне обычным явлением. Но что-то изменилось, что-то странное происходило с ней. Казалось, – одной половиной своего тела она, конечно, слышит, другой – может быть в любой точке пространства, где захочет. Вот и сейчас. Стены аудитории быстро раздвигались, потолок исчез. Аудитория стала белым облаком. Появился вход. В туннель. Энергетический канал, созданный особой психотехникой в её подсознании. Полёт длился недолго. Устремляясь ввысь, преодолев, наконец, серебристо-фиолетовый спиралеобразный коридор, встретила её. Снова. Ту женщину. Как ей удалось проникнуть на «чужую территорию», и постоянно в нём находиться, Валерия не могла объяснить себе. Миндалевидные ясные спокойные глаза «гостьи» смотрели приветливо. И о чём-то спрашивали. Женщина, преодолевая темноту, имея потрясающе-могучую, светлую энергетику, пробивалась к кому-то. Валерия заметила недалеко, за её спиной. Женщины. Их было трое. Старуха. Рядом – женщина моложе, в расцвете сил, дальше ещё одна, – совсем юная. Всех троих что-то связывало, но было что-то не так! Что именно? Земная внешность обманчива. Здесь они другие. Старуха такая же, как и «гостья», и сама Валерия, – одна из «них», – обладает даром, мощным даром. А та, что в середине. Моложе. Есть дар, но, – мертва, или близка к смерти. У молодых слабый энергетический импульс. Валерия и старуха находятся в одном энергетическом канале. «Гостья» на другой стороне. Что всё это значит? Миндалевидные глаза той сильной женщины даже в астрале, спокойны. Она смотрела в них, чувствуя себя защищённой. От чего, интересно? Валерия уверена: присутствие «гостьи», словно ангел – хранитель, оберегает её.
– Мадмуазель Ландар! – вздрогнув, открыла глаза. Споткнулась о холодный, строгий взгляд. Доминик Бинош, мэтр французской мистической школы в Лионе, известный целитель, маг и философ, автор десятка два книг, считал себя последователем Филиппа Ницье и Папюса.
Сейчас, не моргая, просто вцепился взглядом в её лицо:
– Вам нездоровится? Если так, я не стану высчитывать за этот день, вы можете покинуть занятия!
– Благодарю вас, мэтр! Я готова! Извините!
– Продолжаю. К Ницье многие относились как к загадке. А ключ к разгадке его феноменальных способностей, похоже, один, – он всегда был положительно настроен, никогда не поддавался злым мыслям. Вот как он говорил:
– «Если бы только вы могли провести пол дня без злых мыслей и слов, не говоря дурного о тех, кто не с нами, не осуждая людей, тогда молитва, которую вы вознесёте, будет услышана Небесами!
По мере того, как он цитировал Мастера Филиппа, голос его поднимался всё выше и выше, под самый купол огромного зала, где собралось пол сотни семинаристов, не только из всех уголков Франции, – всего мира. Многие годами мечтали услышать его. Подчиняясь его зычному голосу и воле, сидели, словно заворожённые.
Бинош, подняв голову и, произнося слова любимого учителя, напряжённо смотрел вверх, будто вызывая его дух, ждал одобрения. Его голос звучал выразительно и громко:
– «Я часто говорю, что лучше не молиться совсем, чем молиться плохо, ведь, если вы молитесь после того, как сделали что-то плохое кому-либо и потом говорите, что любите своих ближних, то вы лжёте, а ложь строго запрещена Небесными законами!».
У многих собравшихся пробежала дрожь по телу.
