Их маленькая семья расположилась в просторной трёхкомнатной квартире. Особенно ей нравился широкий балкон, на который можно было выйти из зала. Сверху, будучи незамеченной, наблюдать за всеми во дворе. Плохо было одно, так считала она, – двор кольцом окружали дома. Изредка, сидя там, внизу, на лавочке – совсем одна, в гордом одиночестве, – чудилось, – оказалась на дне глубокого колодца. А выход из него, совсем узкий, почти незамеченный в толстой стене, постоянно был закрыт чугунными ажурными воротами. Однажды, к удивлению, случайно увидела, – через него проезжал небольшой грузовик. А вообще, этот единственный вход почти незамеченный в толстой стене, был постоянно закрыт. Но в воротах – ажурная дверца, поменьше, – открыта настежь. Та самая ажурная дверца первое время немало доставляла ей хлопот и неприятностей. Девушка постоянно спотыкалась и больно ударялась о металлическую перекладину, что замыкала снизу всю конструкцию. Случайно услышала разговор во дворе. Дом, в котором они поселились, оказался кооперативным и даже, в каком-то смысле, престижным. Начался учебный год. Прошёл ещё месяц. Мать по вечерам бегала на занятия в институт, – поступила на вечернее отделение. Как говорила: с детства мечтала быть ближе к книгам, стать библиотекарем.
Однажды, совершенно неожиданно для себя, она призналась: совсем не хочет идти на занятия. Школа, которую выбрала мама, тоже, как назло, оказалась престижной. Внешний вид девушки, хорошая подготовка, не уступали. Но! Класс был поделен на два лагеря. Впервые в жизни она поняла, что значит быть безотцовщиной. И не только! Даже некоторые одноклассники из полных, вполне приличных семей в классе считались второсортными. Если твой папа не работал во внешторге, например, не высокопоставленный чиновник, в общем, – никто. К тому же, не может достать, устроить и тому подобное.
Ко всему прочему, она заметила разительную перемену между их материальным положением тогда, в том городишке и теперь, здесь, в этом холодном, большом городе. Чем так восхищалась мать в воспоминаниях? Девушка не разделяла её восторга, искренне не могла понять. Да и жить они стали беднее. А мать, как назло, всё устраивало! Всегда в приподнятом настроении радостно спрашивала: «Как дела? Чего грустим?».
Однажды дочь не выдержала и с горечью высказала обо всём, что накопилось в душе.
– Там было так просто, спокойно! – чуть не плача. – А какие люди…
– Глупенькая! – в ответ рассмеялась мать. – Сравнила Ленинград с какими-то Заговнянскими Выселками! Ты, главное, учись! Всё у нас будет! Нельзя, понимаешь, ну, нельзя кичиться сразу всем тем, что имеем! Люди могут заподозрить…
– Да в чём же нас можно заподозрить, ма?
– Вот подрастёшь ещё немного, объясню! Одно могу сказать, во-первых, у нас есть средства на жизнь, и немалые! Во-вторых, у нас с тобой теперь разные фамилии!
Девушка посмотрела на неё выпученными от изумления глазами.
– Твоя необузданность, и плохая память – продолжила мать строго, будто не замечая ответной реакции, – да-да! Забыла?! Всё забыла?! Так вот, не позволяет открыть тебе всего! Пока не позволяет! Вот окончишь школу, а поступишь в институт уже с моей фамилией, поняла? А пока…
– А «пока»? Ты «путаешь» следы! Я права?
– Хотя бы и так! Я делаю это для тебя! – уже не кричала, чуть слышно. – Это хорошо, что ты забыла, быстро забыла, почему мы уехали, о том… – снова выкрикнула: – Ты должна жить лучше! Тем паче, – это твой город, здесь твои корни!
– Конечно! Я должна жить лучше! После всего?! – Затем, подняв руки, словно на сцене: – «Какой здесь дух!», – последнюю фразу произнесла, передразнивая мать, услышав эти слова в самый первый день приезда. Присела на диван. – Не люблю здесь никого! Теперь я никому не нужна! Даже тебе! – Снова вскочила, выкрикнула в лицо матери: – Как захочу, так и буду жить!
– Ну, это мы ещё посмотрим! – напряжённо произнесла та. Обе замолчали. У девушки от досады и несправедливости, – так она считала, горели щёки. А мать вся обмякла, побледнела, глаза погасли. Словно на издыхании, но строго и твёрдо, глядя на дочь:
– Сегодня я была в школе! Опять прогулы! Отвечай мне! Где была во время уроков? Аттестат-то думаешь получать? Или – Презрительно, – как твой отец, по той же дорожке?
В ответ – молчание. Что она могла ответить? Рассказать о том, чем всё же, подкупил её, провинциальную, но очень красивую, умную девушку, этот большой, страшно интересный город? О поклонниках, её одноклассниках. Многие из них из семей уважаемых, составляющих партийное руководство и чиновничью элиту города, весьма благополучные. Вот там не знают слова – «дефицит».
