– Не поверите! – Стал объяснять. – Наверняка, вам, ребята, известно, – моя невеста из русских эмигрантов? Валерия – внучатая племянница, – махнул рукой. – С нашими славянскими родословными чёрт ногу сломает! В общем, представляете, в начале девяностых нашлась дочь младшей сестры её прабабушки. Кстати, живёт эта родственница совсем недалеко от вас. Собственно говоря, вся эта поездка ради неё! Лерки! Хотела увидеть, как выражается, кого-нибудь из своих, живых в России.
– Ну, да, конечно! – иронично кивнула. – Слышишь, Валерий! – Саломея взглянула на гостя и сделала попытку уесть его. – А ты всё такой же! Нет, чтобы промолчать! Приехал, мол, соскучился! Куда там, всегда правду-матку – в глаза!
– Что бы там ни было, – снова вмешался Вадик, – рады видеть тебя, чертяка, ты, этакий! Давай! – поднял рюмку. – За всех нас!
Потом, как водится, вспомнили молодость, студенчески годы. Даже спели несколько песен. Погрустили. Помолчали.
– Вернуться не думаешь? – вдруг спросил Вадим.
Саломея вскользь посмотрела на гостя. – Думает! Ещё как думает!
Не отвечая на вопрос, Валерий поднял глаза. Воскликнул:
– Мися! Кстати! Я вас обязательно познакомлю! Как же я забыл! Она ведь тоже из этих! – пальцами сделал в воздухе что-то неопределённое, пытаясь объяснить.
– Поняла! Не утруждайся! – поднесла вилку ко рту. – Знаешь, ты меня заинтриговал!
– Ну, так, как, Валер? Возвращайся! – гнул своё Вадим. – Дружище! Вот интересно! Чем бы ты занялся здесь? Или твоя мисс Валерия?
– Мою мисс Ландар, между прочим, поразили и потрясли, нет, убили, некоторые вещи, увиденные в Петербурге и здесь, в Москве!
– И что же это?
– Дети! Да! Беспризорные дети! Много детей! На вокзалах, в подземных переходах. Вот она и подумывает открыть здесь детский приют. Или организовать детский фонд!
– Ещё один? – скептически поинтересовался Вадим.
Валерий вопросительно глянув на него: – Поясни!
– Видишь ли, я усматриваю в этом некий парадокс, – продолжал Вадим, – этих фондов в нашей стране столько, что кажется, для того они и созданы, чтобы бездомных детей было с каждым годом больше! Продолжать?
– Пожалуй, не стоит! Я тебя понял!
– Я думаю, вот ещё о чём! – подала, наконец, голос Саломея. – Не дай бог, если вас обоих посетит мысль создать здесь вроде агентства по усыновлению детдомовских детей для супружеских пар там, у вас за границей!
– Ну, а тут, что плохого?
– Многое! Ты что, совсем телевизор не смотришь? – воскликнула. – К тому же, очень неблагодарное дело! Я о моральной стороне!
– Телевизор, конечно, я смотрю! Но как ты объяснишь и другой парадокс! Вы знаете, – недавно приезжали к бабушке, моей бывшей тёще, Макс и Лина. Дети рассказали, я – не поверил! – Валерий налил в стакан минеральной воды, залпом выпил. – На улице, у самого подъезда их останавливает патруль. Двое полицейских. «Ваши документы!». Ну, понятно, да? Так вот. Мои детки в ответ, как принято в Америке: «А что мы нарушили?», «Что совершили?». Заговорили о правах, о свободах. Те внимательно изучив их паспорта, усмехнулись, заверив, – сейчас «вам и свобода и права! Всё будет!». Сообщили по рации. Подъезжает «мыльница», моих сажают и отвозят в участок, для установления личности. Парадокс? Абсурд полный! Объясняют: кто знает, – кто вы такие? Может быть, вы – террористы! Нет у вас регистрации, значит, нет и права свободно гулять по городу! Вы слышали где-нибудь, когда-нибудь, подобный бред?! Линку, вообще, чуть ли не американской шлюхой обозвали. Максу – в скулу. Ну, всё, как всегда у нас. Мол, где достали свои паспорта, ещё разобраться надо!
– Ничего себе! – возмутился Вадим. – Мы не подозревали…
– Вот и ответьте мне, господа! – ещё больше распалялся Валерий. – Пресловутая регистрация! Разве где-нибудь в Берлине, Лондоне, Нью-Йорке? Интересуются вашей регистрацией? – Вздохнул. – Не – е – т! Это мои дорогие, – рычаг, механизм, созданный ещё Сталиным! Властный механизм управления населением! Проверенный! Эффективный! И долговечный! Почему никто не поднимет вопрос о его отмене? «Прописка», «регистрация». – Язвительно добавил. – Тотальный присмотр! Население всегда и постоянно должно быть под присмотром! Это изобретение Сталина просто «гениально»! И где тут демократия? Свобода?! – Тряхнув головой, поднялся из-за стола. Прошёлся по комнате. Показывая на окно. – Оглянись вокруг, Вадим! – Бедных-то больше! Бедный человек не может быть свободным! Ни при каких обстоятельствах!
– Ну, бедность, бесправие… – задумчиво, взвешивая сказанное, наконец, заявила Саломея. – Бедный человек бесправен и несвободен не только в России! – Успокойся, Валька!
– И то, – правда! – примирительно. – Чего это я? Мы снова вместе! А я – идиот! Простите, дурака! – Валерий, улыбаясь, повернулся к ней: – Что ты, мать, там говорила о своей новой работе? А ну, колись, давай!
В лице Саломеи промелькнула тень: – Только не сейчас!
