– Ты! К сожалению, только ты мне всех дороже! Поняла?! Остальное… Боже! Что же ты наделала! Дочка! – Тяжело вздохнув, отвернулась. Опустив руки, подошла к двери. С горечью взглянула на неё, словно на живое существо. Уткнулась лбом. Впервые в жизни она видела как беззвучно, горько рыдает мать.
Москва! В этот праздничный звонкий город она влюбилась с первой минуты. После холодного и серого, как ей казалось, Ленинграда, здесь было живее и ярче. Как-то проще, но агрессивнее. Это сочетание простоты и агрессии, – стремительный, вечно спешащий поток людей, – ей, определённо, очень нравился. Исчезнуть, затеряться здесь, и впрямь, было не сложно.
Очень раннее утро, почти рассвет, а суета и спешка в самом разгаре. Лишь автомобили, словно призраки в рассветной мгле.
Сейчас ей было, на удивление, легко и весело, хотя мучила и томила неизвестность: что на этот раз скажет мама, – дочь не пришла ночевать. В очередной раз. Заметив постового, рванула к нему, игнорируя движение транспорта.
– Закурить не найдётся?
Молодой симпатичный инспектор ГАИ повернул лицо. Собрался, было, «отбрить» нахалку. Встретил блеск горящих глаз. Глубоких и синих, как небо в родном далёком городке у моря. В долю секунды, всему вопреки, взгляд скользнул по высокой, не по годам, груди, тонкой талии, красивым стройным ногам. Покраснел.
– Простите! Что? – перекрикивая гул автомобилей, заглянул в лицо. И пропал.
– Сигарета есть?
– Не курю! – растерялся. Затем: – Сейчас! А ну, подожди! Один момент! – Взмахнув полосатым жезлом, тут же остановил автомобиль. Перебросились несколькими фразами с водителем. Вернулся к ней, счастливо улыбаясь:
– Держи!
– Ух, ты! Мальборо?! Спасибо! Слушай, а ты, ничего! Смешной! Запиши-ка, телефон!
Парень с готовностью бросился искать по карманам бумагу.
– Ручку дай! – приказала властно, по-королевски. Записала номер домашнего телефона на внутренней стороне обёртки от жвачки, купленной в «Берёзке» на чеки, что так щедро одарил её один… Внезапно стало тошно и неприятно. Поспешно:
– На, вот! – быстро протянула. – Звони! Только так и представься, – инспектор ГАИ! Понял? На тот случай, если мать поднимет трубку! Пока! – бросилась снова сквозь поток автомобилей.
– Погоди! – послышалось в спину, не оглянулась. – Сумасшедшая! – уже тише произнёс молодой инспектор. Прочитав имя девушки на мятой обёртке, запомнил номер телефона, затем, бережно сложив, воткнул в корочку удостоверения.
Благодаря ловкости, вкусу и деньгам матери, непонятно откуда взявшимся в таком количестве, их маленькая семья вновь прекрасно устроилась, поселившись в очень приличном доме, – «сталинке», на Фрунзенской Набережной. Раздавая взятки направо и налево, мать быстро обзавелась связями и приобрела на первое время самую необходимую, но очень красивую и дорогую импортную мебель, а также ковры и сервизы. Когда вошла, открыв дверь своим ключом, неслышно, как ей казалось, собираясь прошмыгнуть в свою комнату, увидела мать. Скорее всего, та не сомкнула глаз и провела беспокойную ночь на ногах. Девушка заметила тёмные круги вокруг глаз. Мать сидела за столом, просматривая газеты, пила кофе.
– Явилась? Блудница Вавилонская! – констатировала, не глядя и не отрываясь от газеты, держа в руке красивую фарфоровую чашку. Совсем не злилась. Дочь знала: это, пожалуй, хуже любого скандала.
– Садись! Пей кофе и на занятия! Поняла? – приказала мать.
Повинуясь, согласно кивнув, бухнулась на стул и с жадностью стала поглощать один за другим бутерброды.
– Скажи-ка, мне, красавица моя! – раздался вскоре вкрадчивый голос матери, она некоторое время наблюдала за дочерью.
– Когда в последний раз у тебя были месячные? Вижу, «этот» самый процесс пришёлся тебе по вкусу! Да?!
Дочь с испугом уставилась на неё.
– Шёл как-то один фильм. Итальянский. Так вот там дочь твоего возраста и мать изнасиловали фашисты. И дочь, в конце концов, стала шлюхой. Понравилось! Что смотришь? Неприятное слово? Учти! Пустишься во все тяжкие, отправлю на БАМ! Будешь рельсы укладывать! Поняла?!
Сердце рвалось от боли и жалости к дочери. Тем не менее, взглянула сурово и пристально. Девушка, опустив глаза, сжалась. Что бы там ни было, – уверена: только мама выручит и поможет. Ведь так было всю её жизнь.
Мать устало опёрлась локтями о стол, обхватив тонкими пальцами подбородок.
– Мы приехали в Москву… Подожди… пять месяцев назад! Так? – продолжила мать, подсчитывая.
– Ой! – вскрикнула та.
– «Ой»! – передразнила. – Понятно! Значит, я права! Смотрю и удивляюсь, отчего это мой ребёнок поправляется? Расцветает на глазах? – Иронично, постукивая кончиками пальцев по столешнице. – Что делать будем?
– Ой! Мамочка! Не знаю я! – Побледнев, отодвинула чашку, закрыла лицо руками.
– Аборт делать поздно! Значит, будем рожать! – окончательно добила мать.
– Рожать?! Мне? Да ты что?! Мама! Я ещё слишком молода! – Запричитала. – Не хочу я! – Истерически: – Не хочу я его рожать! Какая гадость! Фу!
– Хватит! – вставая, не сдержалась мать, стукнув кулаком по столу. Немного постояв, и, глядя мимо дочери, присела снова.
