В спальне по-прежнему было две кровати, а вот журналы возле ванной исчезли, и гантели тоже. Пока тетя беседовала с папой, я обследовала всю квартиру в поисках следов Гонсало. Проверила ящики в ванной и на кухне, душ, туалет, прикроватные тумбочки и трюмо. Вернулась в гостиную. Поискала в выражениях лиц, в словах папы с тетей – в тех, что были сказаны, и в тех, что оставались непроизнесенными. Не нашла ничего.
Мне хотелось верить, что Гонсало ушел по собственной воле, забрав с собой все свои вещи, что в худшем случае папа лишь заставил его подписать бумагу, что он не возьмет себе ничего чужого.
До того как поругались мама с папой и мама с тетей, до того как к нашей семье присоединился Гонсало, кое в чем я была уверена. Что мамы заводят детей, потому что хотят их. Что тетя Амелия счастливо живет себе в крошечной квартирке со своей коллекцией халатов. Что мой дедушка был грустный, а папа – самый добрый на свете.
А теперь, после всех этих ссор и после Гонсало, под опаленными слоями этой уверенности, в самом центре – полом, как у луковицы, – проклюнулся страх: а что, если папа сделал что-то плохое? Похуже, чем заставить Гонсало подписать документ и выкинуть его на улицу. Такое, о чем лучше было даже не думать, а сразу выкинуть из головы?
Я смотрела на папу, на вид он был тот же, что и всегда, – с простодушным лицом, казалось, никому не способен причинить вреда. Но внутри него, в море тишины, рядом с сиротой жило чудище. Я это знала.
Мы вернулись домой. Мама сидела на банкетке, держа в руке маленькие цветочные вилы, и рыхлила землю в горшке с агуакатильо. Папа сказал куда-то в воздух, что идет в ванную. Мама сказала мне, что заказала кубинские сэндвичи. А я сказала:
– Мы сегодня ходили к тете Амелии.
Мама застыла, нагнувшись над горшком. Папа зашагал дальше, вверх по лестнице. Мама потихоньку обернулась ко мне и поманила рукой, подождала, пока папа скроется на втором этаже, а потом спросила шепотом:
– Что она тебе сказала?
– Ничего.
– О чем вы говорили?
– Как у нас дела, и что мы делали, и как идут дела в супермаркете.
– Обо мне она что-нибудь говорила?
– Нет.
– Если она станет тебе что-то говорить, не верь. Она лгунья.
Я смотрела на нее без выражения, не отводя взгляда.
– Ясно тебе?
– Я слышала, что ты сказала, да.
– Не верь ни единому слову твоей тети Амелии, Клаудия.
Мама в те дни не отходила от телефона и, стоило ему зазвонить, мчалась скорее снять трубку. Я видела, с каким воодушевлением она говорит: «Алло?» – и с каким разочарованием слушает ответ. То Глория Инес, то консультант из банка, то кто-то ошибся номером.
Немой больше не звонил, и мама совсем потеряла покой. Кружила по джунглям. Садилась за трюмо и тут же вскакивала. Ложилась – и вскакивала снова. Однажды вечером она достала садовые инструменты, ножницы, лопату, вилы, ведерко, перчатки, скамейку, все-все, – а уже через несколько минут сидела в постели лицом к стене.
– Сеньора уже закончила с кустами? – спросила Лусила с первого этажа: она тоже удивилась.
– Да.
– Мне собрать инструменты?
– Будьте так добры.
– Мне кажется, сеньора Клаудия, растения совсем сухие, им нужна вода.
– Это правда.
– Мне полить их?
– Да, спасибо, Лусила.
Мама взяла журнал, открыла, перелистнула пару страниц и выпустила из рук. Я все это время стояла у дверей. Я вошла в спальню, села на кровать и взяла журнал – свежий номер «Ола». На обложке – портрет принцессы Дианы. Я раскрыла журнал.
– Смотри-ка, Софи Лорен.
До того как все рассорились, до Гонсало, она сама мне показывала фотографии Софи Лорен. Говорила, что у них с ней одинаковый тон кожи. А теперь только мельком глянула – и все.
– У вас с ней тон кожи одинаковый.
Молчание. Мама принялась грызть ноготь.
Раньше мама была одержима Натали Вуд – известной актрисой, которую обнаружили мертвой в открытом море, она лежала ничком на воде. В красной куртке прямо поверх пижамы и в шерстяных носках, рассказывала мама, а волосы ее раскрылись в воде, будто медуза. Несколько недель мама только и говорила, что о ней.
Натали Вуд была замужем за Робертом Вагнером, тоже известным актером. В день ее смерти пара плыла на яхте вместе с Кристофером Уокеном, еще одним известным актером, с которым она вместе снималась в фильме. Все трое немало выпили, потом поужинали, потом выпили еще. Стемнело, море волновалось. Она ушла спать, мужчины остались в гостиной. Муж потом сказал, что, когда он пошел спать, ее в каюте не было. Он стал искать ее, обошел всю яхту и заметил, что шлюпка тоже исчезла. Он решил, что жена решила немного прокатиться, подождал, но ее все не было, тогда он заволновался и позвонил спасателям по рации.
Ее нашли на следующий день, рассказала мама, и постановили, что она погибла в результате несчастного случая.
– Какой, к черту, несчастный случай! – сказала мама.
